Положение большевиков на Украине было шатким. Войска́ Антонова-Овсеенко, не считая надежных «интернациональных» частей (венгров и китайцев), мало чем отличались от повстанцев Зеленого или Григорьева. Даже самые боеспособные, покрывшие себя славой Богунский и Таращанский полки чуть было не повернули оружие против большевиков. А дело было так. Как раз в начале апреля во время наступления Струка, Соколовского, Зеленого на Киев до командира Таращанского полка товарища Боженко дошло страшное известие: в Киевской ЧК убили его жену, «социалистку 23 лет». Боженко пришел в ярость. Он сообщил в Киев: «Срочно телеграфируйте расследовать о ее смерти, дайте ответ через три дня, выступим для расправы с ЧК, дайте ответ, иначе не переживу. Арестовано 44 буржуя, уничтожена будет ЧК». Бедные буржуи, попавшиеся под горячую руку товарища Боженко! Но этого мало. Командир Богунского полка и всей 44-й дивизии Николай Щорс поддержал боевого товарища. Если бы эти войска – а они сражались на фронте против Петлюры – оставили свои позиции и пошли на Киев мстить за жену Боженко, уже в апреле для большевиков на Украине наступила бы военная катастрофа. «Общее состояние советской власти на Украине таково, что приходится удивляться, на чем она держится»[1518], – так оценивала обстановку польская военная разведка. Началом катастрофы станет именно восстание Григорьева.
В день восстания Григорьев, следуя традиции Центральной рады, малороссийских гетманов и польских королей, выпустил свой универсал. Украинский историк Савченко считает, что текст универсала мог написать его начальник штаба, хорошо известный нам Юрий Тютюнник, украинский националист, в то время примыкавший к боротьбистам.
Григорьев лично по телефону зачитал свой универсал командующему Украинским фронтом Антонову-Овсеенко. «Атаман партизанов Херсонщины и Таврии» обращался к «народу украинскому»: «Труженик святой! Божий человек! Посмотри на свои мозолистые руки и посмотри кругом; неправда, ложь и неправда. Ты царь земли, ты кормилец мира, но ты же раб благодаря святой простоте и доброте своей. Крестьянин и работник, вас 92 % на Украине, а кто управляет вами? Все те же, кто хотел крови народа»[1519]. Это, конечно же, «комиссары с московской обжорки и той земли, где Христа распяли», то есть русские и евреи. Григорьев объявлял низложенным «правительство авантюриста Раковского», обещал ввести «диктатуру трудового народа» и подлинную советскую власть на Украине. Советы должны были составляться по принципу пропорционального представительства наций. 80 % всех мест – украинцам, 5 % – евреям, 15 % – «для всех прочих национальностей».
Григорьев объявил в универсале свободу «слова, печати, совести, собраний, союзов, стачек и профессий, неприкосновенность личности, мысли, жилища, убеждений и логики» (так в тексте! –
Через несколько дней Григорьев объявил себя гетманом.
К 8 мая 1919-го под его началом было от 16 000 до 20 000 штыков и сабель, 52 пушки, 7 бронепоездов. С первых же дней к повстанцам присоединялись рабочие, крестьяне, красноармейцы. Универсал народу понравился, но еще больше нравились ему настоящие цели и задачи Григорьева, Тютюнника и их соратников. Прежде всего расправлялись с ненавистными чекистами: лозунг «Долой ЧК!» стал главным у бойцов Григорьева. Вместе с чекистами убивали продотрядовцев. В захваченных городах начинались не только еврейские, но и русские погромы. Так, в Екатеринославе было убито около 100 евреев и 150 русских[1521]. Народ сплотился против общего «врага»[1522]. И все-таки первой жертвой становились снова евреи, их григорьевцы «вырезали под корень». Сам Григорьев, впервые приехав в штаб к Нестору Махно, спросил: «А у вас тут жидов нет?» Получив ответ, что есть, усмехнулся: «Так будем бить»[1523].
Комиссар 2-й Украинской советской армии товарищ Вишневецкий докладывал в штаб Украинского фронта о массовой поддержке Григорьева: «Рабочие Елизаветграда встречали наши войска с оружием в руках. Крестьяне обеспечивали Григорьева продовольствием и добровольно приносили ему тысячи пудов хлеба. Желающих вступить в ряды войска Григорьева было столько, что у него не хватало оружия. Деревни встречали наши отряды ружейным и пулеметным огнем»[1524]. В город Лубны отправили 1-й полк Червонного казачества, красу и гордость Красной армии. Но червонные казаки неожиданно выдвинули лозунг «Бей жидов и коммунистов» и, руководствуясь такой политической программой, разоружили в Лубнах милицию и ЧК.
Ненависть к ЧК и «коммуне», а также к евреям и «москалям», которые ассоциировались опять же с ЧК и «коммуной», помогала Григорьеву лучше целой армии агитаторов.
