Интересно, что и русские, и украинские газеты упоминали о донских казаках, которые будто бы тоже разоружали богдановцев. Но участники этого конфликта о казаках ничего не говорят. Есть только сведения о юнкерах, которые, правда, не принимали участие в перестрелках, а лишь конвоировали арестованных украинцев в Киев.
Русские офицеры в своих воспоминаниях вдвое завышают потери украинцев: 30–40 убитых и «довольно много» раненых[565], хотя на самом деле украинцы потеряли 16 человек убитыми и 30 ранеными[566]. Так обычно поступают, когда сообщают о победах над врагом. Впрочем, потери понесли и гвардейцы: четверо убитых и 10–15 раненых[567].
Рада была возмущена этими событиями. Один из молодых украинских эсеров потребовал убрать «русские войска» с Украины![568] Петлюра незамедлительно хотел допросить фон Вика, но гвардейский офицер с презрением отказался даже говорить с ним[569]. Украинские власти были совершенно бессильны. Расследование, конечно же, ничего не дало. Напротив, под следствием оказался командир богдановцев Юрий Капкан. Разоруженный полк все же отправили на фронт, назначив другого командира – полковника Василевского. Главнокомандующий Лавр Корнилов, прежде одобрявший украинизацию армии, теперь грозился ее прекратить и все украинские части расформировать[570].
Таким образом, около трехсот русских гвардейцев совер-шенно разбили полк имени Богдана Хмельницкого (не менее 3 200 бойцов), который был, как показали события недавнего мятежа, значительно боеспособнее полуботковцев.
Это был первый звоночек для Центральной рады. Украинские националисты еще были в эйфории от украинизации армии. Они не замечали, что украинизированные части деградируют и разваливаются так же быстро, как и все остальные. Не хотели видеть, что одного революционного энтузиазма и пламенных речей о славном козацком прошлом недостаточно для создания регулярного и боеспособного украинского войска.
После подавления мятежа полуботковцев российские власти, и военные, и гражданские, стали заметно смелее. В Петрограде как раз разгромили большевистское восстание. Троцкого посадили в тюрьму. Ленин и Зиновьев скрылись в шалаше под Сестрорецком. Временное правительство ненадолго обрело силу. Теперь уже не Керенский поехал в Киев, а представителей Рады вызвали в Петроград.
Договор, подписанный Керенским, Терещенко и Церетели с Центральной радой, украинские самостийники считали недопустимой, трусливой, позорной уступкой. Кадеты в Петрограде были возмущены еще больше. Они считали договор началом расчленения России.
Известный юрист, профессор права барон Александр Нольде писал в кадетской газете «Речь»: «Ни Украины, ни ея рады в русском праве до поездки трех министров не существовало. Говорят, что и фактическое бытие их представлялось весьма сомнительным»[571]. Поразительные слова, которые впору не кадету, а крайне правому или националисту. Однако истинные убеждения барона Нольде были еще более интересны. Александр Эмильевич сам был уроженцем Екатеринослава, в реальности Украины и украинцев он не раз имел случай убедиться. Однако на украинцев и украинский вопрос он смотрел глазами социал-дарвиниста: «В России национальный вопрос решится тем, что или инородцы нам перережут горло, или мы им. Федерация – утопия. Когда революционная волна спадет, Россия снова станет единым государством, если не распадется на составные части и не перестанет быть Россией. Всё, на что могут рассчитывать национальности, – это на достойное положение их в будущей России: уважение их языка, религии, исторических воспоминаний и пр. Политической автономией внутри России по примеру Финляндии эти национальности пользоваться не могут, потому что это приведет к расчленению России. <…> Или Украина съест Великую Россию, или мы должны вырвать с корнем украинскую самостийность»[572].
И такому человеку правительство поручило разработку «Временной инструкции Генеральному секретариату Временного правительства на Украине» (фактически и Раде) – документа, по которому должна была жить Украина до самого Учредительного собрания. Вместе с Нольде работал над «Инструкцией» известный правовед Федор Федорович Кокошкин. В отличие от Нольде, который стал кадетом только в 1917-м, Кокошкин был одним из основоположников Партии народной свободы. Он выступал за федерацию, но федерацию не национальную, а территориальную, наподобие Швейцарии или Северо-Американских Соединенных Штатов.
