С усилием Веселина подняла голову; ей было горячо и холодно разом, эти две волны боролись в ней. Она сидела на снегу, и мир вокруг покачивался. Волчий вой нарастал, звучал все ближе, но Веселина не могла сообразить, слышит ли она его ушами или он ей тоже мерещится, как эти огненные пятна на снегу. Все вокруг плыло, она не могла сообразить, на каком она свете, жива она или нет, сон это или явь.
Из-за снежной пелены вдруг выскочил серый волк с белой грудью… Но что-то в нем было не волчье, скорее он походил на большую собаку с примесью волчьей крови. Лохматый серый зверь с ходу набросился на Сивого Деда, тот отмахнулся рукоятью своей снеговой метлы, но тут же другая собака вскочила ему на спину и вцепилась зубами в шею. Сивый Дед завыл и закричал, от его крика мороз взялся еще крепче, метель замела так густо, что не стало видно воздуха; в последний миг Веселина успела заметить, как среди пелены мелькает еще несколько таких же волков-собак. Они казались не живыми существами, а какими-то зимними духами, вихрями, порождениями метели, детьми сумерек и снега. И эти духи бросились на старика и на лошадь, а откуда-то со стороны доносился многоголосый волчий вой.
Веселина уронила голову на рукав и зажмурилась; ей хотелось зарыться в снег поглубже. Было похоже на ее падение вслед за Моровой Девкой; даже не пытаясь понять, что происходит, она ждала забытья как спасения, даже не предполагая, где и как очнется.
Волчий вой усилился и окружил ее; теперь он звучал победно, ликующе. Зато ветер стих, снег редел. Чувства Веселины успокоились; она по-прежнему мерзла, но теперь была уверена, что это не сон. Ей хотелось подняться, но было страшно пошевелиться. Вой приблизился к ней вплотную, доносился со всех сторон, как будто она окружена стаей волков.
Рядом с ней зазвучало какое-то движение, вроде бы вблизи позвякивала упряжь. Мелькнула было мысль, что Сивый Дед вернулся. Но нет, было далеко не так холодно, как раньше.
Собравшись с силами, Веселина подняла голову. Старика и собак не было, зато от пологого лесного берега прямо к ней ехало верхом какое-то странное и жуткое существо: невысокое, но плечистое, одетое в косматую волчью накидку без рукавов, в меховую шапку… Вместо лица у него была волчья морда, но какая-то не такая… не живая… В памяти мелькнул Велесов вечер, когда вслед за черной коровой по городу ходят ряженые в разных страшных личинах, и в таких вот тоже, из высушенных волчьих морд… Только лошадь – вороной масти, небольшая и косматая – показалась знакомой, и вид этой лошади убедил Веселину, что она видит не потустороннее существо из Нави. Но кто это? Оборотень?
Целый десяток таких же оборотней приближался к ней со всех сторон; некоторые испускали тот самый волчий вой, который она и раньше слышала. Возле коней вертелись те самые собаки, что напали на Сивого Деда, и вид у них был торжествующий, довольный. Сам же Сивый Дед, его сани и серая лошадь исчезли, будто привиделись; от метели не осталось и следа, воздух был чист, дышалось легко. Косматые крепенькие коньки упрямо одолевали сугробы на опушке леса и с привычной осторожностью переставляли на льду реки широкие копыта, подкованные в два железных шипа. От лошадей и всадников веяло живым теплом, и с каждым мгновением Веселину все больше наполняла уверенность, что это – не нечисть. Но кто же тогда?
Тот, кого она заметила первым, уже приблизился к ней шага на два и остановил коня, рассматривая ее сквозь прорези личины. Веселина, сидя на снегу и мокрой рукавицей стирая снег с лица, тоже смотрела ему в «морду» – из-под волчьей личины виднелась часть человеческого лица, небольшой подбородок и рот, окруженный реденькими черными волосками, никак не тянущими на бороду. Поверх волчьей накидки на шее «оборотня», на поясе и даже на подвязках обмоток, на конской упряжи висело множество литых из бронзы оберегов – каких-то фигурок, крученых проволочек, кружочков, утиных лапок, бубенчиков…
И тут Веселина сообразила, кто перед ней. Слишком много думая о чудесах Надвечного мира, она позабыла простых обитателей земли. Это же личивины!
