Весна перемен [СИ] полностью

Почему он оказался в их амбаре, а не в больнице? Почему они решили устроить это театральное представление перед ним, а не потребовать изначально то, чего они хотели? Оповестил ли кто-то из его знакомых полицию по факту его исчезновения? А если полиция оповещена, то какие меры они предпринимают для его поисков?

— Они меня похитили ради выкупа! — уверено произнес он. Эта версия казалась ему более правдивой, чем путешествие во времени. А оделись они так, чтобы в случае провала их корыстного плана, он ничего бы не смог внятно рассказать полиции о своих похитителях. Кто поверит ему, если он начнет объяснять им, что преступниками была пожилая пара из выдуманной губернии. Никто! Даже больше, его просто сочтут невменяемым и это неудивительно, ведь он попал в аварию, в которой получил сильные повреждения, и вдобавок лишился семьи — от такого любой с ума сойдет.

Все это могло быть правдой, но это не объясняло, как он мог попасть в амбар провинциального городка, когда авария произошла на заполненном машинами мосту в Калифорнии среди бела дня. И если Доббсы хотели получить за него выкуп, то они явно просчитались — он был далеко не самым высокооплачиваемым сотрудником компании. Тем более что новую, более высокую должность, он получил совсем недавно, не успев получить даже зарплату.

— Тогда, как это можно все объяснить?! — потребовал он от себя ответа. — "Тайота" — машина неплохая, но в ее функции не входит возможность путешествия во времени.

Он решил прекратить задаваться бессмысленными вопросами и остановиться пока что на версии о похищении. А раз так, дверь амбара должна была быть запертой. Но, это предположения оказалось неверным — дверь поддалась без малейших усилий, что привело его в еще большее замешательство.

Перед ним открылся вид на небольшой скотный двор, каким его мог нарисовать пейзажист эпохи возрождения. Слева от него стоял дом с глиняными стенами и крышей из камыша, всего лишь в два раза больше амбара, в дверях которого он стоял. Плетеная изгородь формировала небольшой прямоугольник, по которому гуляли несколько кур и две утки. Справа стояла распряженная повозка на деревянных колесах, в которой лежали несколько початков кукурузы и неких корнеплодов. Старушка Бетти с привязанными передними ногами с грустью глядела на Кевина, оставаясь полностью неподвижной.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Как я здесь мог оказаться?

Похитители, конечно, могли бы сыграть с ним в бредовую игру с переодеванием, но строить ради этого столь большие декорации… Нет, о похищении здесь не могло быть и речи.

Дверь дома заскрипела, и в низком проеме показался Фрэд Доббс. Он обеспокоено глядел на Кевина, который с диким взором осматривал измененный до неузнаваемости мир.

— Кевин! — Старик подбежал к нему на тяжело сгибаемых в коленях ногах. — Зачем ты встал?!

Вскоре в дверях дома возникла и Марта. Выражение ее лица было не менее обеспокоенным, чем у Фрэда.

— Я должен их увидеть, Фрэд! Я хочу видеть свою семью! — Голос Кевина был громким и решительным, после чего и вовсе повысился до крика. — А затем, я хочу знать все! Ты мне расскажешь все, что тебе известно!

Две пары скрещенных палок и перевязанные бечевкой посередине, были воткнуты в землю под кроной старого дуба в нескольких метрах от разбитого автомобиля, который теперь ничем не отличался от выпотрошенной консервной банки.

В небе уже горели тусклым светом с десяток звезд и светила почти полная луна. Поднявшийся ветер качал ветви дуба, и те скрипели как суставы стариков, проигравшие битву с артритом.

Заброшенный Луг был пустынным и уходил настолько далеко, насколько хватало человеческого зрения и уже на самом горизонте стояли еле различимые горы, образуя непреодолимый природный барьер.

— Не оставайся на Лугу долго, — посоветовал ему Доббс, оставшись ждать его на тропе. — Заброшенный Луг не лучшее место для ночных посещений.

Кевин не слышал его, он просто шел вперед к старому дубу, к разбитой машине, к двум распятиям, вонзенным в рыхлую землю у изголовий могил. Он шел по кочкам и жухлой траве, которая оставалась еще с прошлой весны, меж которой прорастала уже новая, совсем молодая растительность. Он шел вперед, чувствуя дрожь во всем теле от холода и страха перед тем, что его ждало впереди.

Казалось, ветер усиливался с каждым его шагом, холод пронизывал все его тело, а в ушах стоял дикий рев. Ветер то успокаивался, то снова принимался за свое, словно озорной ребенок, начавший жестокую игру, в попытке заставить человека повернуть назад.

Дойдя до могил, он упал на колени. Он протянул руки объятые дрожью вперед и положил их на два небольших холмика.