В 32-й корпус прибыло большое пополнение из Молдавии. Многие из молодых красноармейцев совсем не знали русского языка, а офицеров-молдаван в корпусе было совсем мало. Как организовать с бойцами занятия по политической и боевой подготовке? Выход нашли такой. Командирами отделений, помощниками командиров взводов и старшинами рот назначили старослужащих молдаван и хорошо подготовленных новобранцев, уверенно владевших русским языком. На занятиях они выступали как переводчики, а потом, в свободное время, объясняли материал в индивидуальном порядке тем, кто его не усвоил. Трудностей в такой методике было немало, а главное, требовалось много времени. Чтобы быстрее ввести в строй пополнение, майор В. Н. Ермуратский стал проводить в полках занятия по боевой и политической подготовке с группами сержантов на молдавском языке.
Я поинтересовался биографией офицера. Оказалось, что он сын крестьянина, окончил Институт Красной Профессуры, с 1940 года работал в аппарате ЦК Компартии Молдавии, в первый день войны ушел на фронт, был комиссаром артдивизиона, агитатором полка и 295-й стрелковой дивизии.
В разговоре Василий Никитич сразу располагал к себе откровенностью, мягким юмором, спокойной рассудительностью.
Когда мы вышли из землянки, Луконин заметил:
— Жизнерадостный человек! Лекции читает — заслушаешься! А на досуге и спеть не прочь, и залихватски молдаванеску сплясать может. Да и храбрости майору не занимать. Не раз в критические минуты боя поднимал он людей в атаку, когда был в нашей дивизии[11]...
В период напряженного сражения на одерском плацдарме вся партийно-политическая работа была подчинена одной цели — обеспечить образцовое выполнение боевых задач, поставленных командованием фронта и армии. С первых же дней всюду слышались призывы: «Вперед, на врага!», «Ни шагу назад!», «Расширим плацдарм!» Этими вдохновляющими словами заканчивались решения партийных и комсомольских собраний, они звучали в беседах пропагандистов и агитаторов, во многих корреспонденциях армейской и дивизионной газет.
Большая работа проводилась в частях и в связи с обращениями Военных советов 1-го Белорусского фронта и 5-й ударной армии, которые призывали бойцов не только удержать плацдарм любой ценой, но и расширить его, а потом подготовиться и ринуться прямо на Берлин...
Обращения выпускались, как правило, отдельными листовками. Командиры подразделений, партийный и комсомольский актив, агитаторы заботились о том, чтобы с содержанием таких документов были ознакомлены все воины.
Из всего многообразия задач, которые решали в этот период политорганы, хотелось бы особо выделить две главные.
Первое — это мобилизация людей на совершенствование приемов борьбы с авиацией и танками противника. Офицеры проводили об этом беседы с бойцами, помогали им изучать памятки и листовки, в которых показывались способы поражения самолетов противника стрелковым оружием, а танков — гранатами, минами, бутылками с горючей смесью и пулеметным огнем.
Большую роль в этот ответственный для армии период сыграла армейская газета «Советский боец». Она рассказывала о героях сражения на плацдарме, популяризировала опыт лучших бойцов, пропагандировала успехи зенитчиков и пехотинцев в борьбе с авиацией и танками.
Например, 5 февраля в газете была опубликована заметка Героя Советского Союза красноармейца Романа Смишука.
«Я пришел в армию, в пехоту, совсем недавно, — писал в ней боец. — Военное дело для меня новое. Но издавна у нас правило такое: за что берешься — делай с толком, только учиться надо. А учиться было у кого. Попал я в полк, который давно уже в боях участвует. Офицеры и сержанты — народ опытный.
И вот вступили мы в бой. Когда танки начали приближаться, жутко стало. Моторы ревут, пушки и пулеметы стреляют, и все это стремительно приближается...
И тут вспомнил, что ведь я не безоружный — у меня есть гранаты и бутылки с зажигательной жидкостью.
Взял я с собой три гранаты, три бутылки и побежал вперед по траншее. Один танк уже совсем близко был, метрах в двадцати. Вот в него-то я, под гусеницу, и швырнул первую гранату. Бросил, прилег. Слышу, танк остановился. Я приподнялся — и еще швырнул бутылку. Вижу — пылает танк. Это меня так обрадовало! А тут справа другой уже подползает. Я, не долго думая, и в него бросил гранату, а вслед за ней бутылку. Попал точно в цель — по башне. Загорелся и второй танк. А третий перед траншеей остановился, метрах в ста отсюда... Ну, думаю, коли ты ко мне не хочешь, то я к тебе пойду и, пригнувшись, побежал по траншее навстречу танку. Вскоре от моей бутылки загорелся и он...»
