– Эй, старлей! – окликнул Зита пухлолицый капитан, что смолил папиросу чуть в стороне в окружении нескольких пехотных лейтенантов. – Ты знаешь эту девку?
– Не много, сталкивала жизнь несколько раз. А что?
– Да ничего, эта девка капитан Лина, личный помощник генерала Маута, а в Берке она была его официальным представителем, поговаривают, что любовница его. Так, что ты свою пипетку не суй куда попало и даже не пытайся её обидеть. Она Маунду напоёт и тот тебя мигом в порошок сотрёт, да так, что и места мокрого от тебя не останется!
– Спасибо, буду знать, – сказал Чак и отвернулся, хотя был просто поражён такой информацией, ему даже казалось, что этот щекастый капитан, что-то путает.
– Надеюсь ты не обижал её при прежних встречах, а то побежишь с голой задницей на пулемёт! – вновь крикнул пухлолицый и громко и противно засмеялся, его смех тут же поддержали пехотные лейтенанты и, успокоившись, они вновь заговорили о чём-то своём.
Вскоре офицеры начали потихоньку заходить в помещение, Зит так же поплёлся без доли желания на нудную и скучную лекцию. Ломер, что-то упорно вбивал в головы молодого пополнения, рассказывая им о великом предназначении котивской нации, о несокрушимом духе муринских солдат и о необходимости быть верным партии. Чак видел, как партофицер бросил на него свой колкий взгляд и, задержав его на секунду, вновь начал смотреть на собравшихся новобранцев. В этот раз всё было как всегда, много болтовни и патриотизма, но Ломер знал своё дело на зубок и промывал мозги юным бойцам с не дюжим умением и задором. Кому-то это даже нравилось. Спустя час всё окончилось и с неприкрытым удовольствием Чак собрал своих солдат и, пересчитав их, с наслаждением велел идти опять в расположение роты. Внезапно на его плечо опустилась чья-то тяжёлая рука, обернувшись, он увидел сухое лицо Ломера.
– Старший лейтенант Зит, вам легче? – даже в лишённом эмоций голосе партофицера, Чак уловил нотки сарказма, но не подал вида.
– Да, подышал воздухом и сразу полегчало.
– Сразу? Вы на полчаса опоздали.
– Не совсем сразу, но сейчас мне уже легче. Разрешите идти, солдатам пора в роту.
– Я думаю ваши солдаты и без вас найдут дорогу, а вот с вами я хотел бы прогуляться. Вы найдёте для меня десяток минут свободного времени? – голос Ломера въедался в уши и раздражал своей интонацией.
– Думаю дойдут, да, дойдут. И отчего бы нам с вами не прогуляться, – не испытывая ни малейшего желания к такой прогулке, ответил Чак.
Чак велел бойцам идти в роту и доложиться капитану Орену, о том, что он чуть задержится. Солдаты с сожалением глянули на безрадостное лицо старшего лейтенанта, после чего строем пошли прочь по раскисшей дороге, звонко чавкая сапогами по грязи. Он обернулся к Ломеру и услыхал как в строю его бойцов раздался хохот, не было сомнений, что молодняк шутит над своим командиром.
– Я знаю, Чак Зит, что вам хотелось бы избежать моей компании, но не переживайте, я вовсе не отниму у вас много времени. Скажем так, я компенсирую те минуты, которые вы решили посветить сигаретам, а не моей лекции, – каждое слово было пропитано лживой вежливостью.
Чак не ответил, а лишь улыбнулся и кивнул головой. Ломер предложил прогуляться до расположения его роты другим путём, а Зит всё никак не мог понять, что этому, не приятному для него, человеку нужно. Поначалу разговор был кислым и не совсем складным, партофицер спрашивал его о службе в горохране, о ШРОНе и семье, как будто изображал из себя психолога, что пытался добраться до некой проблемы, но Чак слушал его плохо и отвечал коротко и несвязно, предпочитая изучать глазами руины домов. Наконец Ломер замолчал и как будто взвесив все ответы своего собеседника заявил.
– Вы раньше верили в партию и Маута, вы были патриотом, но теперь, я с уверенностью могу сказать, что вы изменились.
– С чего вы взяли, товарищ партофицер? – резко, переведя взор с выгоревшей школы на собеседника, заявил Чак и голос его стал настороженным.
– Не переживайте вы так, Чак Зит. Моя цель вовсе не в том, чтобы выявить в вас врага или вредителя. Вы мелкая рыбёшка для меня. Даже если вы сейчас начнёте бранить нашего лидера, я не распоряжусь о вашем аресте. Нет. Вы просто интересная личность.
– В чём же я вам интересен?
