– Вы представитель некой прослойки нашего общества. Не самой полезной, но всё же пока не опасной. Вы, товарищ, начинаете много думать, хотя думать то неплохо, партия приветствует умных сограждан, учёные и учителя у нас в почёте. Вы слишком много думаете о происходящем, о нашей цели и миссии в этом мире. Вы нарочно разрушаете в себе чётко слаженный мир, пусть не идеальный, но продуманный и гармоничный, – голос Ломера был столь спокойным и взвешенным, что Чаку становилось не по себе. – Вы пережили жестокую школу жизни, ШРОН – это штука страшная и представляет собой лотерею, в которой немногим удаётся вытащить счастливый билет в жизнь. Вам повезло, но суть не в этом. Многие проходят через подобные жерла войны, кто-то был в штрафниках, кто-то в суровых боях, кто-то видел вещи столь ужасные, что не может спать. У каждого человека своя грань ужасного, кому-то достаточно увидеть вражеский самолёт и испытать дикий ужас. На каждого потрясения действуют по-разному, кто-то ищет оправдания, кто-то привыкает, некоторые сходят с ума. Но в вас и вам подобных начинает расти некий вирус, который заставляет вас задумываться и искать ответы.
– К чему вы ведёте? – не понимая слов Ломера, перебил его Чак.
– К тому я веду, Чак Зит, что вы не верите партии, вы воюете не за идеалы котивов, не за великую Муринию. Вы потеряли ценность общего дела. Весь ваш мир уместился лишь в вашей шкуре. Вы стали много думать и нашли вроде бы логические опровержения нашей идеологии. Ваш внутренний мир разрушен, вирус повредил фундамент вашего идеологического спокойствия, но беда в том, что разрушив прежние идеалы, вирус не дал вам новых. Вы индивид, но ваша индивидуальность не нужна нашему обществу. Вы не симпатизируете врагу, но и симпатии к своим испытываете всё меньше, сложно записать таких как вы во враги, ведь вреда не причиняете. Но придёт время и если мы не победим этот вирус себялюбия, то развалиться наша армия, а за ней страна и общество.
– Вы хотите меня излечить?
– Честно? Да, хочу. Вас и всех подобных вам, но если это невозможно, то я постараюсь не допустить развития этого вируса среди молодого пополнения. Партия упустила на начальном этапе войны этот вопрос, веря в своих солдат, как будто они роботы. Партофицеры не проделывали должной работы с воюющими на фронтах солдатами и от того дали возможность проникнуть в умы муринцев вирусу.
– Чем плох солдат, если он хочет выжит? – осмелился вступить в спор Чак, чувствуя, что Ломер ждёт этого. – Ведь если он хочет выжить, то значит будет стараться убить врага, дабы не дать тому лишить его жизни. К тому же предатели много хуже нежели солдат с разумом.
– Предатель он несомненно опасен и его следует уничтожить. А что делать с солдатом, который идя в атаку думает, нужно ли ему это?
– Заставить идти в атаку и не думать.
– И как у вас? Получается не думать?
– Не получается.
– Это потому, что в вашей голове витает червь сомнения.
– Сомневаться свойственно человеку.
– Разве? Человеку свойственно верить. А верит человек в то, во что подсознательно хочет. Ведь если ребёнку говорить, что он умный, когда все вокруг гордятся умниками и восхваляют их, то тогда дитя искренне поверит в свой ум, даже если на деле он туп.
– Но мы же не дети?
– Дети. Все мы такие же дети. Мы верим лишь в то, что хотим и если правда не соответствует нашим внутренним идеалам, то мы найдём кучу оправданий и домыслов. Лишь бы остаться в тёплом мирке слепой веры. В этом нет ничего плохого, вера нужна и важна. А вот вы усомнились в своей вере. Ведь вспомните как вы казнили медивского террориста? Вы его пристрелили на месте, не вдаваясь в размышления о том правы вы или нет. Вы действовали как часть большого механизма, который работает слаженно и у каждого в этом механизм своя роль. Возьмите например мои наручные часы. – Ломер снял с руки свои позолоченные партийные часы с эмблемой партии на кожаном ремешке. – В них несколько сотен деталей, каждая деталь полезна по-своему, но отдельна она бесполезна. Так и мы с вами, полезны по-своему, не вы создали этот механизм, но у вас есть своя роль в этой конструкции, вы шестерёнка и я то же. Великие дела не делаются одним человеком, наша страна и партия есть сложный механизм, в котором каждому отведена своя роль.
– Какова ваша роль?
– Моя роль заключается в том, чтобы следить за исправностью механизмов, я слежу, чтобы детали работали слаженно и без сбоя. По возможности произвожу ремонт сломавшихся, либо меняю их на новые, удаляя старые. Вы же, Чак Зит, обеспечиваете жизнеспособность нашего слаженного механизма, чтоб его не заменили другим. Ваша шестерёнка стала плохо работать, но всё же исполняет свои основные функции, только без желания и блеска. Задумайтесь о своём месте в нашем механизме, вам не прожить без нас.
