– Прости Чак, я тебя уже не ждала, забыла о том, что пригласила тебя, да и если честно не верила, что надумаешь прийти, но всё-таки спасибо, что осмелился навестить свою старую знакомую, – пройдя вдоль стола и усевшись на обшитый красным бархатом стул, сказала она и жестом пригласила гостя сесть, напротив.
– Говоришь, что не ждала, а стол такой накрыла ради чего? Или может мне уйти? Ты поди в гости кого-то другого ждала, а тут я притащился. Может мне уйти, я уйду прямо сейчас, если пожелаешь?
– Да сиди ты, Чак. Нет, никто ко мне в гости прийти не должен, а стол я не для тебя собирала, уж прости, но это всё мне принесли поле застолья у командующих, у них всегда остаётся больше, нежели съедается.
У Чака не было слов, такие угощения он не видел даже в мирной жизни, а тут, после года мерзких каш и водянистых супов пред его глазами лежали и манили колбасы, сыры, паштеты да фрукты. Он неуверенно присел на мягкий стул, придвинулся к столу и словно школьник, сидел молча, боясь сказать глупость. А вот Китти вовсе не боялась и не стеснялась, она заулыбалась, увидев смущённого тридцатилетнего офицера, который год назад был полон решимости сломать ей жизнь, а теперь боялся выдавить из себя слово. Лине нравилось своё новое положение, в душе ей было приятно от таких перемен, свершилась её маленькая месть, которую она вынашивала столько времени. Бывали дни когда ей снились красочные сны, в которых непременно Чак умирал, страдал и мучился, он был для неё злом, тем демоном который ворвался в её размеренную жизнь и вырвал из неё заставив познать всю низость этого общества. Свежи были воспоминания издевательств в лагере, где её пыльная подушка не просыхала от слез, а руки не заживали от мозолей, не забывались и страшные видения Ирка, в те дни она не ждала спасения и ждала лишь смерти. Ей было сложно забыть те мгновения, тех людей и те страхи. Но после Аппора ей уже не хотелось его смерти, хотя желания мести оставалась, ей очень хотелось найти его, будучи большим штабным чином и лишь своим видом показать, что жизнь сделала победителем её в их негласном конфликте, который произошёл лишь от случайного стечения обстоятельств. Но вот теперь она смотрела на худого, молчаливого парня, что был стиснут страхом и стеснением, в его глазах не было задора, лишь пустота и стыд, язык не был колок и не пытался он теперь идти в словесную атаку. Китти долго думала и планировала, что скажет этому негодяю, когда поднимется на верха и встретит эту мелкую, зазнавшуюся букашку, но когда, наконец-то, произошла их встреча, и взгляд зелёных очей девушки гордо смотрел на бывшего демона сверху вниз она так и не смогла ничего ему сказать. Ей стало жалко его, как будто пред ней сидел голодный и одинокий ребёнок, пусть и нашкодивший, но всем своим видом показывающий свой стыд и отчаянье. Нет, ей не хотелось мстить, скорее накормить, но унижать и стыдить Китти отныне не хотелось.
– Ты ведь голодный, – не выдержав тишины, сказала Китти. – Ты можешь есть всё, что пожелаешь, я не голодна, я наелась ещё на банкете, вот только выпью, если ты не против. – Её рука потянулась за настойкой и нежные пальчики обхватили горлышко пузатой бутылки.
– Если можно, то я бы тоже выпил, – смущённо проговорил Чак.
– Можно, пей, она только чуть нагрелась. Холодной она пьётся куда мягче.
– Даже если ты нагреешь её и заваришь в ней чай, я всё равно бы выпил. Я не большой ценитель крепкого алкоголя, я просто его пью и всё, какой в нём может быть вкус, это просто наркотик от которого мутнеет разум и жизнь начинает казаться более или менее приятной.
– Не совсем согласна, вот например у дубовой настойки вкус более терпкий, чем у ягодных, они мягче и.. и.., да кого я обманываю, я тоже ничего не смыслю в них. Пью, потому, что без алкоголя совсем скучно, – сказала Китти и рассмеялась, после чего плеснула янтарного напитка в гранёный бокал с орнаментом гостиницы, в которой они были и сказала. – Ну, что Чак, выпьем?
– Выпьем. – Чак молча опрокинул бокал и настойка обжигая горло упала в желудок. Китти уставила в него непонимающий взгляд, тот самый, которого он боялся увидеть ибо сделал, что то не так.
– Ну вообще-то я хотела выпить за, что-то, а не просто выпить, – сделала она ему замечание шутливым голосом и, не сводя с растерявшегося парня взор, вновь налила ему настойки. – Предлагаю выпить за нашу третью встречу.
– Эта встреча мне нравиться более всех предыдущих.
Китти рассмеялась, не смотря на то, что в голове мельком проскочили две предыдущие, выпила настойку. Чак наконец-то немного осмелел и придвинул к себе тарелку с запечёнными кусками мяса. Блюдо было уже холодным и потеряло тот нежный аромат, что излучало, будучи на столе командующих, но ему оно казалось необыкновенно вкусным и божественным. Это было вовсе не то безвкусное мясо, что подавали в солдатских столовых и полевых кухнях, здесь было всё и вкус и запах, та же мясная масса была напрочь лишена волокон и разваливалась во рту оставляя после себя скверный резиновый привкус.
