- Желаете знать, что нас ждет в Трапезунде? Если турки не нападут или нападут на кого-нибудь другого, мы будем кататься как сыр в масле. Если турки нападут, и мы одержим победу - нас увенчают лаврами как героев. Если нападут, и мы проиграем - тогда нас с капелланом посадят на кол, Юлиуса оскопят, чтобы сделать из него евнуха, а Николас будет изготавливать на продажу фармуки. Сложновато ему будет самому вести учетные книги…
- Приспособится, - ответил на это Годскалк. В ту пору он именно таким образом оценивал Николаса.
После оживленных прощаний гости бальи неторопливо двинулись вниз по склону холма, к морским воротам.
Юлиус размышлял о стрелах для арбалетов, Тоби и Годскалк негромко переговаривались о чем-то. Джон Легрант, который за весь вечер не сказал и двух слов, сейчас также хранил молчание.
Лишь мессер Пагано, оставив позади своих собственных спутников, взял под руку Николаса и теперь, оживленно болтая, увлекал его вперед.
Впереди шествовали с факелами гвардейцы бальи, а сзади - слуги, среди которых был и Лоппе, старавшийся держаться поближе от чернокожего Ноя.
Дориа, похоже, пребывал в отличном настроении и излучал дружелюбие.
Он рассказал парочку славных историй, в том числе и (шепотом) о самом венецианском бальи. Юлиусу не нравилось чувство юмора генуэзца; Николасу, судя по всему, тоже. Он порой улыбался, но ямочки на щеках так ни разу и не появились. Стряпчий видел такое в первый раз.
Пагано Дориа отлично знал Модон.
Вместо того чтобы направиться прямиком к берегу, он попросил сопровождающих отвести их на городскую окраину, где располагались кузницы. Мастеровые изготавливали там всевозможные товары на продажу: в своих кожаных фартуках они сидели, скрестив ноги, прямо на улице, освещенные отблесками, падавшими из окон.
У огня суетились женщины и дети, повсюду слышался звон металла, а сопение мехов напоминало дыхание загнанной охотниками добычи. И все же здесь царил удивительный покой.
По крайней мере, так было до тех пор, пока не появился Дориа со спутниками… Дети тут же окружили чужаков. Старшие обернулись к незнакомцам. Босые ноги зашлепали по грязи, и отовсюду послышались отчаянные голоса:
- Купите! Купите!
Эскорт бальи сомкнулся вокруг гостей. Юлиус одной рукой придерживая кошель с деньгами, а другой хватаясь за кинжал, гадал, зачем они сюда явились.
Пагано поспешил объяснить:
- Мессер Никколо! Мы представляем западный мир… Бальи только что напомнил нам об этом. Мы - спутники по путешествию, как аргонавты, воюющие против дракона, то есть турков. Перед этой угрозой я буду защищать вас и надеюсь, что вы защитите меня. Лишь в торговле мы останемся соперниками.
- Разве золота не хватит на всех? - изменившимся голосом спросил Николас.
Пагано Дориа засмеялся, и его великолепные ровные зубы блеснули в свете кузнечных огней.
- Не для меня! Я желаю заполучить все Золотое Руно целиком. Однако по рыцарским канонам положено, чтобы соперники сражались одинаково вооруженными.
- Кто говорит о рыцарях? - поинтересовался фламандец.
Дориа усмехнулся.
- Скажем тогда - благородные люди, - поправился он.
- Благородные? - не отступал Николас.
Улыбка генуэзца слегка потускнела.
- Ну, разумеется, - подтвердил он. - Как же может консул не быть благородным человеком?
- Что бы он ни делал, да?
Дориа пристально взглянул на Николаса. Вокруг по-прежнему призывно голосили торговцы, но никто из недавних гостей бальи не произнес ни слова. Лоппе придвинулся ближе к Юлиусу. Рядом с чернокожим пажом теперь стоял второй - белый, который недавно присоединился к генуэзцам.
- Ну, конечно, - заявил Дориа. - Вы представляете Флоренцию, я - Геную. Мы сами устанавливаем себе законы.
- И все же вы полагаете, что нам лучше быть вооруженными, - заметил Николас.
В отсветах огней искрились самоцветы на широкополой шляпе Дориа, и поблескивали его глаза. Он протянул руку в перчатке.
- Взгляните сюда, на прилавок. Я вижу здесь два кинжала. Они совершенно одинаковые, но на одном из них ваше имя, а на другом - мое. Цена не столь уж велика. Если не возражаете, я хочу, чтобы мы сделали друг другу подарок. Можете считать это неким символом. Что бы ни случилось - мы вступили в бой наравне.
И впрямь, на столике у выхода из кузни лежало оружие. Дориа взял в руки кинжал.
- Возможно, вы считаете, что цена для вас слишком высока? И все же позвольте мне преподнести вам этот дар.
В кои-то веки Николас ответил не чьим-то чужим голосом, а своим собственным - голосом Клааса, с той неподдельной веселостью, которой его друзья не слышали уже очень давно.
- Ничего подобного. Я куплю оба. Чуть позже я презентую вам один из них.
Дориа немного помолчал и засмеялся в ответ.
- Я вижу, вам не понравилась моя идея. Ну что ж, оставьте. Кузнец не будет возражать.
Но не успел он договорить, как Николас открыл кошель и выложил на прилавок несколько монет. Юлиус успел заметить, что там больше денег, чем стоили кинжалы, хотя это было неплохое оружие. Затем он взял нож, но прежде чем успел взять и второй, - Дориа также выложил монету и перехватил кинжал.
- Я предпочитаю платить за себя сам.