— Не знаю! Не знаю я! Че ты докопалась до меня?! Не я обещал, что выведу тебя! Не мне это нужно было! А сейчас нам остаётся только одно!
— И что же?!
— Замёрзнуть нахер!
Ветер свистел в ушах, снег пытался засыпать нас, а напряжение между мной и Алекс уже было на пределе. У нас нет убежища, нет возможности спрятаться, видимо, так должно закончиться наше путешествие. Единственное решение было идти вперёд. Если и подохнуть здесь, то, только надеясь найти цель.
— У нас остался только один шанс – идти вперёд. Можем остаться здесь и замёрзнем даже не попытавшись, либо пойдём вперёд и, возможно, сможем найти убежище. Если нет, то мы хотя бы попытались. Так что давай прекратим истерить и пойдём.
— Уж лучше так, но это ничего не меняет. При первой возможности мы разбежимся. Понятно?
— Меньше слов.
Мы отправились вперёд. Холод стоял жуткий, совместно с ветром он, кажется, проникал в каждую часть одежды, не давая шанса на согревание. Какое-то время идти было легко, пока ветер не стал совсем сильным, что начал сдувать с ног.
Силы заканчивались. Продолжать идти было невозможно. Мы были измотаны и от бессилия просто присели рядом с друг-другом, чтобы в последний момент быть вместе. Алекс уже начало вырубать, Машу тоже. Я практически уснул, как в последний миг увидел свет.
— Кажется, я кого-то нашёл. Смотри! Точно! Им нужна помощь! Эй, как вас зовут?
Я не мог ничего не ответить, потому что лицо обмёрзло и говорить было практически невозможно. И в этот момент глаза закрылись окончательно.
Тёплый летний вечер всегда вызывает неоднозначные эмоции: радость, волшебство… нечто такое, что не передать словами. Вокруг зелёная трава, шум протекающей реки и мы одни в этом месте.
Время было около восьми вечера, а мы с моей женой Аней, все не могли отсюда уйти. Положив голову мне на плечо и обняв меня, она просто смотрела куда-то в даль, но на её лице я видел отчаяние. Казалось бы, когда такой вечер, почему нужно грустить? Но повод был…
— Как здесь красиво, — тихонько начала разговор Аня.
— Да, и почему мы раньше сюда не ходили?
— Не знаю… сложно сказать. Раньше… раньше мы не ценили, то что у нас есть.
— Что изменилось?
— Ты и сама знаешь…
— Нет, я хочу, чтобы ты это сказал…
Я тяжело вздохнул.
— Послушай, я знаю, что сказал врач. Я видел заключение как и то, что он дал тебе не больше месяца. Но я хочу, чтобы это был самый лучший месяц в твоей… нашей жизни.
— Только поэтому ты стал ценить жизнь?
— Сложно признаться, но, видимо, да. Я… — обида подступила к горлу словно ком, и с трудом проглотив его, я продолжил, — мне тяжело, понимаешь? Кому легко будет перенести тот момент, что его любимого человека не сегодня завтра не станет?! Тяжело мне! – слёзы
подступили и мне уже было совсем невесело. В глаза всё расплывалось, я вытирал слёзы рукой, но они продолжали течь. Затем я почувствовал, как пальцы Ани вытирают слёзы.
— Всё хорошо. Я уйду физически, но всегда буду в твоём сердце. Когда тебе будет очень тяжело, просто обратись в глубину себя и постараюсь помочь, чтобы ты смог жить дальше. Ты должен жить, ради Маши! Ради неё тебе нужно собраться и быть сильным, а иначе… — голос Ани вдруг пропал, и я перестал ощущать её. Вытрав слёзы, вокруг всё изменилось: речка исчезла, я был одет в тёплую одежду, вокруг сплошная пустошь и… колокола?! Что за…
— Здесь страшные люди. Им нельзя верить. – послышался голос из-за спины. Вокруг резко стемнело и всё было покрыто снегом. Я увидел старика, который стоял с фонарём и указывал на какое-то двухэтажное здание. Из него и доносился звон колоколов.
Подойдя ближе к незнакомцу, он повернулся и посмотрел на меня: это был Степаныч.
— Но ты сказал идти в церковь!
— Всё правильно, но найди правильный путь… и помни, здесь опасно…
В тот же момент вокруг всё покрылось туманной дымкой. Ничего не было видно, и внезапно я почувствовал удушье. Я стал откашливаться сильнее, сильнее и ещё сильнее и проснулся.
Открыв глаза, я сначала увидел потолок. Он был слегка желтоватого оттенка, повернув голову – рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой горела керосиновая лампа, она и давала такой оттенок почти по всей комнате. Вокруг был полумрак.
Маша! Я вспомнил, что мы были на улице, все трое и нас кто-то забрал…
— Маша?! – крикнул я на всю комнату? Ответа не последовало. – Маша?!
— Эй, эй! Тише… — вошедший в комнату человек показался мне странным.
Он был полноват. На нём висела тёмная мантия и какой-то запах… Тут до меня начало доходить – это запах церкви, точнее – того, чем там вечно дымят. За свою жизнь я ходил в церквоь, может, пару раз, поэтому единственное, что запомнил – запах.
— Где моя дочь?!
— Она в соседней комнате, с ней всё хорошо. Она вместе с женщиной, которая была с вами.
— Я могу их увидеть?
— Ну конечно! Разве кто-то запрещал? Я просто проходил рядом и услышал, что вы кричите. Если правильно понимаю, Маша – ваша дочь?
— Да, всё верно.
— А эта женщина ваша…
— Нет, она не моя супруга. Просто… просто она мне помогает.
— У вас всё хорошо?
— В смысле?