Но зайдя в холл, Цера была неприятно удивлена, наткнувшись на толстую сталь решетки, преграждающей ей вход. Стоило лишь ей коснуться прутьев, как ее ударил разряд электричества, а уши резанул вой сирен.
— Что за черт?! — Выругалась Цера, потирая покалывающие руки.
Спустя минуту в холле собрались все друзья.
— Цера…
— Как такое возможно…
— Ты здесь…
— Представьте себе! — Раздраженно рявкнула Цера в ответ на такое гостеприимство. Завывание сирены резало чувствительный кошачий слух. — Что, черт дери, это все такое! Мы на военном положении?! К чему решетки?! — Разозлившись еще больше на онемевших друзей, она готова была обратиться в зверя в то же мгновение. — Может, уже захлопните свои рты и поднимите эту чертову железку?!
Словно опомнившись, Кэвин что-то буркнул и пошел к пульту управления на стене, но окрик Тома пригвоздил друга к месту.
— Стой! Не поднимай решетку!
— Что?! — Одновременно воскликнули Кэвин и Цера.
— Кэвин, ты помнишь, как Цера рассыпалась в прах на руках Дика? Кто бы ни была наша гостья, она не может быть Церой. — Мрачно ответил Том.
— Томас, ты в своем уме! — Не веря своим ушам, проговорила Цера. — Кто тогда стоит перед тобой? Кто, по-твоему, я?!
— Я не знаю, кто ты.
Глядя в серьезные серые глаза, Цера поняла, что Том не шутит. И друзья верят ему. Она в нерешительности покачала головой, зарывшись руками в волосы. В этот момент, привлеченный шумом, наверху лестницы появился Дик. Выглядел он ужасно. Волосы взъерошены, на лице трехдневная щетина, под глазами черные круги, а сами глаза красные от алкоголя и недосыпания. Но как только он поднял на нее остекленелый мертвый взгляд, то он ожил. Появилось недоверие, испуг, а затем радость.
— Цера… — Хриплый шепот сорвался с потрескавшихся губ.
— Дик. — Нежно улыбнулась в ответ девушка.
Мужчина бегом спустился вниз и подбежал к решетке.
— Том, подними чертову железку! — Крикнул он.
— Нет. — Последовало в ответ.
— Какого черта, Том?! — Прорычал Дик.
— Это не Цера.
— Ты что? Ослеп? Конечно же, это она!
— Твоя любимая превратилась в пепел на твоих руках, и мы были тому свидетелями. И то, что она сейчас стоит перед нами, говорит об одном. Она вернулась из Забвения. Но оттуда не просто возвращаются. Душа там перерождается в добро или зло. Оттуда возвращаются лишь ангелы или демоны. И что-то я не вижу светящегося нимба над ее головой и белоснежных крыльев за спиной. — Со отчаянной решимостью проговорил Том, впиваясь острым взглядом в Церу, как кинжалом. — Я чувствую ауру зла по ту сторону решетки. — Тихо добавил он.
Эти последние слова ранили девушку в самое сердце. Оглядев своих друзей, она видела, что все они верят Тому. Они даже попятились назад от нее. Но что было больнее всего для нее, так это любимые кобальтовые глаза, в которых появилось сомнение.
— Дик… — Прошептала Цера. — Я вернулась из Забвения, это правда. Но я вернулась из-за тебя… Я вернулась к тебе…
— Нет… — Неверие сквозило в его голосе.
— Я отдала свою жизнь за тебя! — Ярость начала подниматься в ней. — Мою жизнь и жизнь нашего ребенка за тебя!
— Что… — Опешил Дик. — Ребенок?…
— Да… Я узнала, что беременна. Но когда увидела, что демон собирался ударить сзади, то, не раздумывая, бросилась спасать твою жизнь.
— Ты убила нашего ребенка? — Все еще не веря пробормотал Дик.
— Черт возьми, он все равно бы погиб! Зверь во мне не дал бы ему родиться! — Закричала Цера, чувствуя, как горячие слезы потекли по щекам, а дрожь отчаяния и бессилия охватывает ее тело.
— Ты должна была дать мне погибнуть… — Прохрипел он. — Ты погубила мою любовь и мое дитя…
— Что… — От его слов у нее перехватило дыхание.
Стало трудно дышать. Глаза заволокло красной пеленой. Ярость и гнев со странной легкостью улеглись в ее груди, как будто других чувств там никогда и не было. Безумная пустота в ее душе от подобных слов любимого сменилась острой ясностью. На землю вернулась не прежняя она, а демон разрушения. И эти люди, сами того не ведая, своей жестокостью пробудили ужасное зло от векового сна.
Воздух вокруг нее затрещал и заполыхал ярким пламенем, выжигая паркет под ногами. Люди в ужасе отшатнулись, все, кроме одного. Дик смотрел на нее с отрешенностью во взгляде. Ни любви, ни тепла там больше не было. Звериный вой зародился глубоко внутри нее, с глубокой яростью вырываясь на свободу, разбивая стекла по всему этажу. Пламя усилилось и полностью поглотило ее. Когда превращение закончилось, на нее снизошло смертельное спокойствие. Ее новая сущность идеально сочеталась со зверем внутри. Казалось, она была рождена быть тем, кем только сейчас стала.
