Артемьев Игорёк поставил всё на пол и с трудом выполнил указание. Кравчук был вдвое тяжелее вообще, а в полумёртвом состоянии весил ещё больше. Так казалось.
Толян ткнулся спиной в ковер на стене и протянул негнущиеся руки. Принял стакан и кружку с водой. Долго прицеливался стаканом в рот и с трудом не промахнулся. Он выпил самогон, содрогаясь в конвульсиях, залил его водой и глаза его на мгновенье выкатились из глазниц, а лицо за то же самое мгновение поменяло три выражения: ужас, смирение и благостный покой.
– Ещё раз, – прохрипел он, подавляя тошноту. – Ещё стакан.
Второй заход прошел глаже. Без конвульсий и гусиной кожи на руках. Кравчук Толян с удивлением поглядывал на болотце собственной рвоты. Глаза, значит, ожили. И уже сделал две неудачных попытки сползти с кровати. Третья, как в сказке, удалась. Почему-то все дела удачно делаются именно с третьего захода. Он поднялся наконец, взял тряпку, намочил под рукомойником и вытер возле кровати.
– Постель потом постираю. – грустно посмотрел на грязный кусок одеяла и часть простыни Толян. – Пошли к Кирюхе.
Выпили ещё по половине стакана и пошли. Народу в трехкомнатной половине дома было уже много. И Данилкин пришел. Да, похоже, давно уже. Валечка Савостьянов с Лёхой Ивановым и Олежкой стол накрыли королевский. Похожий на вчерашний праздничный, но поменьше. Осталось-то много чего.
Пили всё-таки интенсивнее, чем ели. Торт, правда, из конторы брать не стали. Не мужицкая еда это. Но сала с колбасой ещё на полный вчерашний праздник хватило бы.
Ну, и пошло дело. Повеселели все. Ожили. Повспоминали мельком вчерашний вечер, Костомарова поругали вполнакала и даже решили его от пут освободить да приблизить к массам.
– Поди-ка, Игорёха, распеленай охальника, – попросил директор Данилкин Артемьева. – Нехай идёт сюда похмеляться. А то после обеда следователи приедут. С ним беседовать будут. Холода прошли, теперь можно и жену его без проблем искать. Хотят про его последние пару месяцев семейной их жизни получше узнать. Может так повернуться, что под видом покупки шубы уехала она насовсем к любовнику в Кустанай. Или вообще под Калугу от него смылась. В Жуков свой. Жили-то они, сам же я в конторе видел, в злобе какой-то друг к другу. Что стряслось? Почему? Молчали оба. Ну, беги, ладно.
И Артемьев обул валенки, но одеваться не стал и в свитере побежал к Костомарову.
А мужики тем временем перешли с воспоминаний о вчерашнем вечере к глобальным темам. Долго мыли кости Америке за войну с Вьетнамом.
– Вот если бы северные вьетнамцы и в этом году врезали америкашкам так же, как в мае шестьдесят восьмого, то был бы им капут. Представляете, маленький Вьетнамчик надрал задницу великой Америке. Это ж сенсация. Тогда бы Америку и бояться бы никто не стал, – предположил Лёха Иванов, кузнец.
– Да ты думаешь их вьетнамцы так ловко лупили весь пошлый год? – улыбался Чалый Серёга ленивой ухмылкой осведомленного человека. – Там знаешь, сколько наших сейчас Вьетнаму помогает?! Дивизий пять, не меньше. Плюс самолёты. Вьетнам северный – это ж друзья наши. Тоже к социализму идут. Надо поддерживать. Думаю, что в шестьдесят девятом зафуфырят они Америку, надают по мозгам.
Никто, конечно, не знал, что длиться той войне ещё почти семь лет. И народу поляжет там туча целая, десятки тысяч. Поэтому перекидывались на другие международные темы. Так как серьёзные мужики просто обязаны владеть тремя темами бесед солидных: на международные темы, про баб и о работе.
Кстати, было о чём поговорить и какие прогнозы построить. Тут в самой Америке шум стоял – весь мир взбудоражился.
– Это ж как же они не врубаются, что чёрные люди – тоже люди!? – волновался Кирюха Мостовой. – Чего они чернокожим житья не дают, в правах ущемляют?! Вот они и психуют. Жгут там всё. Втихаря белых убивают. Надо негров в СССР всех перевезти и порядок будет в жизни их. У нас-то интернационал. Дружба народов. Да и жить есть где. Сибирь вон пустая стоит.
– А целина? – воскликнул Валечка Савостьянов.– Рук вечно не хватает. Солдат
гонят хлеб возить. Да и на посевную тоже. Армию нашу оголяют. Хоть она, конечно, и непобедимая и так. Но всё равно, напрасно. Чернокожих вон сколько в безработице мучаются в этих США, блин!
– Да чего вы прилипли к Америке-то? Свет клином сошелся на ней? – совсем посвежел Кравчук Толян. Отошел. – Во Франции буза прошлогодняя закончилась? Добились студенты к себе человеческого отношения? Хрен там. И в этом году, подождите, по новой начнется. Демократии все хотят. А есть она только у нас. Но мы ж всех к себе не перевезём. Они ж желают на родине лбом биться об ихних бюрократов и буржуев.
– Да и чехи с прошлого года, после Пражской весны вряд ли успокоятся, – сказал уверенно Олежка Николаев. – Многим наша помощь ихней стране не нравится. А ведь видят, идиоты, как мы тут прекрасно живем. Свобода. Независимость. Мир. Дружба. Всё есть, что надо. Но нет, им наш пример – не пример. Тьфу.
