— Их много, — прошептал Мэтти слепому.
— Да, я слышу. Интересно, не потому ли это, что до них дошли слухи о том, что мы собираемся закрываться?
В это время они услышали какой-то звук. К входу приближалась небольшая толпа. Мэтти знал этих людей — их вел Ментор, — которые распевали: «Закрыть. Закрыть. Хватит. Хватит».
Толпа приветствующих не знала, что делать. Все продолжали улыбаться новеньким и тянулись пожать им руки. Но от пения всем было неловко.
Наконец посреди всеобщего смятения появился Вождь. Видимо, кто-то послал за ним. Толпа расступилась, чтобы дать ему пройти, а поющие замолкли.
Голос Вождя, как обычно, был спокойным. Сначала он обратился к новеньким и поприветствовал их. Он собирался сделать это позже, когда их разместят и накормят, но теперь решил успокоить их поскорее.
— Все мы когда-то были новенькими. Все, кроме тех, кто родился здесь. Мы знаем, через что вы прошли. Вы больше не будете голодать. Вы больше не будете жить при несправедливой власти. Вас больше не будут преследовать. Вы сделали нам честь, что пришли сюда. Добро пожаловать в ваш новый дом. Добро пожаловать в Деревню.
Он обратился к принимающим и сказал:
— Запишите их позднее. Они устали. Отведите по домам, чтобы они могли помыться и поесть. Дайте им немного отдохнуть.
Принимающие окружили новеньких и увели их.
Затем Вождь обратился к тем, кто остался:
— Спасибо вам за то, что вы пришли поприветствовать их. Это одно из важнейших дел жителей Деревни. А вы, возражающие! Ментор! — Он посмотрел на группу протестующих. — У вас, конечно, есть право выражать несогласие, и вы это знаете. Право не соглашаться — это одна из главных свобод у нас. Но собрание состоится через четыре дня. Позвольте мне предложить вам: вместо того чтобы смущать и пугать новеньких, которые только пришли, усталые и встревоженные, давайте дождемся решения собрания. Даже те из вас, кто хочет закрыть Деревню для новеньких, даже вы цените спокойствие и доброе отношение друг к другу, которое мы всегда здесь проповедовали. Ментор! Кажется, ты тут главный. У тебя есть что сказать?
Мэтти посмотрел на Ментора, учителя, такого важного для него человека. Ментор думал. Мэтти привык его видеть глубоко погруженным в раздумья, потому что обычно он так себя вел в классе. Он всегда тщательно обдумывал каждый ответ, даже отвечая на глупейший вопрос, заданный самым юным учеником.
Странно, подумал Мэтти, родимое пятно на щеке Ментора кажется светлее. Обычно оно было густо-красного цвета. Теперь же оно казалось едва розовым, словно бы побледнело. Но сейчас конец лета. Возможно, решил Мэтти, Ментор просто загорел, как и он сам. От этого родимое пятно стало незаметнее.
Но Мэтти все равно что-то беспокоило. Что-то еще с Ментором сегодня было не так. Он не мог определить, что именно. Может, Ментор казался немного выше? Это было бы очень странно, думал Мэтти. Он всегда ходил, немного сутулясь, опустив плечи. Люди говорили, что после смерти любимой жены, когда Джин только родилась, он ужасно постарел от горя.
Сегодня он стоял выпрямившись, а его плечи были развернуты. Так что он казался выше, но на самом деле выше не стал, решил Мэтти облегченно. Все дело было в осанке.
— Да, — обратился Ментор к Вождю, — посмотрим, что решит собрание.
Мэтти показалось, что и голос учителя звучит по-другому. Он заметил, что Вождь тоже с удивлением посмотрел на Ментора, словно увидел в нем что-то новое. Но теперь все поворачивались и уходили, толпа рассеивалась, люди возвращались к своим каждодневным делам. Мэтти побежал, чтобы догнать слепого, который уже шел привычной дорогой домой.
За его спиной кто-то выкрикнул:
— Не забывайте, Торжище завтра!
Торжище. Ему о стольком пришлось передумать, что он совершенно забыл о Торжище.
Он решил пойти.
Торжище — это был очень древний обычай. Никто не помнил, когда его завели. Слепой говорил, что впервые услышал о нем, когда только появился в Деревне, весь израненный. Он лежал в лазарете, к нему постепенно возвращалась память, и вполуха он прислушивался к разговорам добрых людей, которые выхаживали его.
— Ты ходил на прошлое Торжище? — один обращался к другому.
— Нет, мне нечем торговать. А ты?
— Ходил и смотрел. По-моему, это какая-то глупость.
Тогда он не стал об этом думать. К тому же у него тоже нечем было торговать. У него вообще ничего не было. Его изорванную и напитанную кровью одежду сняли и дали новую. На шее на шнурке висел какой-то амулет, и он чувствовал, что это что-то важное, но не мог вспомнить почему. Его он, конечно, не собирался обменивать на какую-то безделушку — ведь это единственное, что осталось у него от прошлого.
Слепой все это рассказал Мэтти.
— Позднее я сходил, просто чтобы посмотреть, — продолжил он.
Мэтти рассмеялся К тому времени они уже были близки, и он мог себе позволить подтрунивать над ним.
— Значит, посмотреть?
Слепой тоже засмеялся.
— Ну, ты знаешь, я по-своему смотрю, — сказал он.
— Я знаю, да. Не зря тебя называют Видящий. Ты видишь лучше всех. А что, на Торжище может посмотреть любой?
