А после всех этих событий Нидза явился к моему деду и своему отцу. Каким-то образом он проскользнул мимо защитных заклинаний, обманул охрану и возник прямо перед дедом, когда тот принимал правителя пограничного города. Он потребовал от деда признать его своим сыном и обеспечить ему должное содержание и образование. Дед, конечно, обалдел от такой наглости, велел выпороть Нидзу до полусмерти и вышвырнуть его. Но обычным воинам так и не удалось сдвинуть Нидзу с места. Тогда позвали придворных магов. Естественно, взрослые умелые маги были намного сильнее ребенка, но даже у них возникли проблемы, так как Нидза знал слишком много заклинаний. Он не стал мерятся с ними силами, а начал просто бегать от них. И почти тридцать человек битый час гонялись за ним по всему княжескому двору и чуть не разгромили его. Когда Нидзу наконец повязали, дед велел привести его к себе и во всеуслышание провозгласил его своим сыном в грехе. То есть незаконнорожденным. — Покосившись на скрипнувшую дверь, из которой с покрасневшими, опухшими веками вышла Камия, Замбага завершил рассказ: — Ну, а дальше ничего особенного не происходило до того момента, как Нидза решил узурпировать власть. Он совершенствовал магию у лучших наставников и демонстрировал выдающиеся успехи. В двадцать лет он стал самым молодым магистром магии энергий, потом на несколько лет уединился в своем имении, после вернулся в столицу, набрал учеников, открыл свою школу, а через несколько месяцев учинил переворот. А дальше ты уже знаешь.
Длинный рассказ утомил Замбагу. С шумом выдохнув, парень допил свой чай и сложился пополам, пытаясь отдышаться.
Глотнув из почти опустевшей бутыли, Егор от досады стукнул кулаком по бревну. Он завидовал. Сильный, очень сильный. Этот Нидза невероятно сильный. Он был обречен с самого рождения. Если не на смерть, то на жизнь попрошайки, прикованного к инвалидной коляске. Но он все преодолел. И только благодаря самому себе. Выбрался из полной жопы, отомстил обидчикам матери, а потом нагнул весь мир. А совсем недавно казалось, что Нидза — избалованный и хладнокровный мерзавец, презирающий всех и вся и считающий себя выше всех лишь из-за врожденных талантов. Теперь же стало ясно, что у него было это право — считать себя лучшим. Он завоевал его своей кровью и потом, он сам создал себя. Правда, характер при этом у него стал, мягко говоря, скверным…
— Ублюдок, — злобно пробормотал захмелевший Егор. — Вот ублюдок. Он во всем круче меня. Выше, сильней, красивей, упорней. Черт, да у него даже судьба трагичней моей! Ненавижу гада!
— Или завидуешь? — иронично уточнила Камия.
— Еще как! — Егор взболтнул бутыль, сделал жадный глоток. — Твой дядя в двадцать девять лет завоевал себе право зваться сильнейшим в мире, а я двадцать пять лет маялся полной херней. Бесился от скуки и воровал кружки, чтобы хоть как-то развлечься. Болтался как кусок говна в проруби. И все думал, думал, думал и снова думал, кем я хочу быть и чем на самом деле хочу заниматься. Находил что-то интересное и сразу же начинал сомневаться, а правильный ли я сделал выбор. И постоянно откладывал все на завтра. Все, достало! Больше не хочу ни о чем думать, больше не хочу ни в чем сомневаться, больше не собираюсь ничего откладывать на завтра! Буду делать и насрать, что будет дальше и что у меня в конце концов получится! — Под удивленные взгляды спутников Егор снова присосался к бутыли. Вытерев рукавом рот, прищурился, мрачно усмехнулся. — Теперь я даже рад, что попал сюда. Здесь у меня хотя бы появился настоящий враг. И здесь я наконец могу сделать что-то полезное и стоящее! — Вскинув руки, Егор пьяным голосом заорал: — Да, я наваляю этому мудаку Нидзе, спасу мир и стану настоящим героем!
Запрокинув голову, Егор принялся допивать остатки пива и как был, вместе с бутылью, завалился назад, рухнул с бревна. Раскинув руки, он захрапел.
Хихикнув, Камия заметила:
— Я же предупреждала, что с напитками лесных надо быть поосторожней.
— За последние два дня мы спали часа четыре. — Замбага широко зевнул. — Вот он и вырубился.
Резко открыв глаза, Егор сел, поднял перед собой указательный палец и веско заявил:
— Нет, кое в чем я все-таки лучше Нидзы. Я лучше него разбираюсь в компьютерах! Вот! — После уставился на Камию и огорошил ее: — Ты мне очень нравишься, но я тебя боюсь.
Сказав это, Егор грохнулся на спину и уснул. На этот раз окончательно.
Камия объявилась в домике немногим позже рассвета, разбудив дрыхнущих парней.
— Подъем! — распахнув дверь, крикнула она. — Идите жрать! Я поймала для вас кролика!
Застонав, Егор открыл глаза. Голова ясная, однако последние события вчерашнего вечера как в тумане. Вроде бы говорил что-то такое, о чем предпочел бы умолчать. Вот только было ли это на самом деле? Или это был сон? Непонятно. Последнее из воспоминаний — Замбага заканчивал рассказывать историю Нидзы. А после как отрубило. Трудно даже вспомнить, как добрался до лежанки, разделся и лег. И как просил у Камии плащ, чтобы накрыться им…
А может, это не ее плащ?
