— Не помог бы, — ответила Нинель. — Атирика интересует только Вестник Зла и то, как его убить. Все наши разговоры о том, что мы этого не знаем, игнорировались. Рассказ же о Раздольном вообще никак не задевает Вестника, кроме его участия в восстании. А это еще больше могло усугубить нашу ситуацию, мы ведь помогали Вестнику поднять людей против лорда. Нет, спасибо, я лучше ограничусь сухими ответами, без подробностей.
— Что тебя связывает с Вестником Зла? — спросил Ханок. Этот вопрос волновал его весь вечер. Он не смог уснуть и пришел сюда за ответами.
— Я же говорила: он спас меня из рабства, — ответила Нинель. — Если в общих чертах — то я ему обязана жизнью. У людей вроде этот долг считается священным, поэтому я думала, что у вас не возникнет вопросов насчет того, почему я была с Вестником Зла.
— Он тебя использовал? — спросил Ханок.
— Да нет же! Я была свободна! Он не требовал ничего от меня!
— Когда ты стала с ним путешествовать?
— Около пары месяцев назад.
— Значит, после того, как ты пропала из каравана, ты с ним больше не сталкивалась в течение десяти лет? — уточнил мужчина.
— Не сталкивалась, — процедила сквозь зубы Нинель.
— Все это время ты была в рабстве у орков?
— Да.
— Почему он тебя спас?
Нинель становилось все сложнее разговаривать на тему Вестника. Она начала вспоминать о нем, и ее сердце наливалось болью потери. Она скучала по нему.
— Я не знаю, — простонала Нинель.
— Что случилось между вами и Вестником?
— Мы расстались и пошли каждый своей дорогой, — постепенно повышая голос, ответила Нинель. — Что ты еще хочешь услышать о нем?!
Ханок удивленно глянул на нее и неожиданно понял, что могло вызвать такую злость у девушки. Мужчина закрыл рот рукой, чтобы подавить смех, но он перешел в громкий, истеричный хохот.
— Нинель, только не говори, что ты в него влюбилась! — хохоча, едва выговорил Ханок, но тут же отпрыгнул в сторону, когда Нинель яростно вскочила и бросилась на него, пытаясь ударить.
— Да мне плевать на него! — воскликнула Нинель, но ее крик сорвался. Она осеклась, попятилась к стене и отвернулась.
Гарэл лишь примирительно вздохнул. Он знал, что Нинель была неравнодушна к Киму. Орк не обсуждал это с сестрой, да этого и не требовалось. Нинель слишком бурно реагировала на воспоминания о Вестнике. Если бы ей было плевать или она бы действительно его ненавидела, то отнеслась бы к упоминанию о нем с холодом или равнодушием, с которым она упоминает, например, Томина.
Ханок покачал головой. «Умудрилась же эльфийка влюбиться в темного колдуна, — подумал он, глядя на девушку. — А что если он тоже ее полюбил? Тогда понятна причина их расставания: оба понимали, что им не быть вместе».
— Ты ничего не рассказываешь о Вестнике Зла, потому что все еще ему предана? — спросил Ханок.
— На это есть много причин, — вздохнув, тихо отозвалась Нинель и поглядела на Ханока грустным, но ясным взором.
Нинель полностью отдавала себе отчет в своих чувствах к Киму. Она понимала, что скучает по нему и что ей его не хватает. Но она должна идти своей дорогой, жить своей жизнью, а не надеяться постоянно на его силу. Возможно, в другой жизни они бы смогли путешествовать вместе, жить вместе, но это невозможно, когда он Хранитель мира. Девушке было тяжело, но она верила, что справится со своими чувствами. Справилась ведь она с тоской по Одрелоуну, а тут все должно быть проще.
«Можно ли осуждать женщину за любовь к мужчине? — размышлял Ханок, глядя в ее голубые глаза. — За ее преданность? Неужели Светлобог может допустить страдания влюбленной женщины из-за нашей ненависти к Вестнику Зла? Не осудит ли он нас за наши действия? Преданность женщины мужчине — одна из основных его заповедей, и Нинель ее не нарушает. Понимая, что они с Вестником Зла не могут быть вместе, она покинула его, оставаясь преданной ему. Ну а если она выберет путь зла, которым идет Вестник, не будет ли это означать нарушение заповедей о несении добра людям? Может ли вообще эльфийка связаться с темной магией?»
— Я буду молиться за тебя, Нинель, — произнес он вслух. — И попрошу, чтобы вас отпустили.
— Удачи, — сухо кинула Нинель.
Ханок вышел.
Их освободили на рассвете. Ханок в молчании проводил их за город, отдав им все личные вещи и лошадей. Мрачная погода с дождем и ветром подкрепляла гнетущее настроение. Нинель и Гарэл молчали, не благодаря командира за свое освобождение. Ханок был виноват, что их схватили, и просто попытался этим вернуть себе честное имя в глазах орка и эльфийки.
Гарэл оседал лошадь и, оглянувшись на город, криво усмехнулся:
— Зато поспали под крышей.
Нинель мрачно хохотнула, и они продолжили свой путь до Виаласта.
Атирик наблюдал за ними с караульной вышки. Когда путники скрылись за поворотом, он вышел к Ханоку, который в раздумьях стоял на мосту под дождем.
— Я последую за ними, — произнес Атирик. — Надеюсь, ты прав, и они приведут нас к Вестнику Зла. А если нет — это даже к лучшему. Значит, они действительно не связаны крепкими узами с этим темным существом. Жаль было бы терять веру в светлых эльфов.
