Сложно было не заметить ухмылку, появившуюся на его лице. Пальцы вновь коснулись угловатого локтя, повели дорожку к лопаткам, очерчивая их, и, наконец, застыли на талии. Марго расслаблялась от его касаний, незаметно сжимая подол платья.
Эта ночь протекала медленнее, чем обычно, никто не спешил поскорее закончить, наоборот, все старались растянуть моменты, наполненные столь уютной и домашней атмосферой. Ни один из них не обращал внимания на необъяснимое
12 ночь Йоля.
Обряд восшествия у девушек раньше называли «венчанием с тьмой».
Ева неподвижно стояла в своей комнате перед зеркалом, рассматривая платье, что было надето для последней, и самой важной ночи Великого Йоля. Черное, украшенное кружевом и тяжелыми драгоценными камнями, оно покрывало тело Вестницы полностью, оставляя открытыми лишь запястья и шею.
Яркие волосы и сияющие зеленые глаза были скрыты под длинной полупрозрачной фатой темного цвета, которая держалась на голове за счет большой, украшенной золотом короны с двумя острыми длинными рогами, напоминающими полумесяц.
Взгляд девушки был настолько растерянным, что любой незнакомец несомненно бы подумал — бедняжка выходит замуж за самого Гадеса.
— Не бойся, — мягкий голос Алисы и нежное прикосновение к руке помогли Еве немного расслабиться.
Было непривычно видеть себя в столь мрачном, но величественном обличии, грудь болезненно сжималась от волнения и, казалось, она в любой момент потеряет сознание, если не успокоится.
— Эта ночь завершит твое перерождение, — Вестница протянула ей букет алых роз, — мы будем рядом с тобой.
Ева осторожно поднесла их к лицу и вдохнула аромат. Они были прекрасны — воплощение болезненной красоты, причиняющие страдания каждому прикоснувшемуся к ним, но дарующее восхищение смотрящим со стороны.
В небе сияли давно умершие звезды, среди которых разгоралась новая — подобная ночи, она блуждала по сокрытым тропам в лесу, слышала зов ветра, что повторял ее имя и вел сквозь непроглядный густой туман. Босыми ногами Ева ступала на заснеженную почву, испачканный подол цеплялся за обнаженные ветви навечно уснувших кустарников. В сжимающейся от волнения груди не билось сердце, тело ощущало, как его пленяли вместе с разумом и душой.
Остывшая почва была пропитана незримой трагедией, девушка оставляла на ней свои прощальные прикосновения, будто торопясь неизбежно погибнуть. Ведомая мистическим шепотом, она вновь и вновь ощущала присутствие Богини внутри себя, застилавшее глаза и оседающее в легких запахом дыма.
Тени блуждали вокруг новой служительницы Гекаты, вели ее, опьяняя рассудок, в беспросветную тьму, которая была словно осязаемой — чувствовалась шелковыми лентами, щекочущими оголенные участки кожи. Ладони больно царапала кора деревьев, розы рассы́пались по земле, она наступала на ткань платья, но продолжала идти в неизвестность, пока не увидела свет огней.
Их было двенадцать.
Вестники босиком стояли за границей круга, в белых одеждах и с венками, вплетенными в волосы, в руках они держали зажженные факелы. В памяти Евы невольно всплыл обряд Филиппа, который она видела когда-то, но наблюдать со стороны — одно, а принимать участие — совсем другое.
Мурашки пробежали по телу, ветер, что привел ее сюда, то стихал, то снова завывал, словно напевая неизвестную, столь же древнюю, сколь и этот Культ, мелодию.
Каждая из Вестниц поочередно ступала в круг, поднимая факел над головой. Когда мистические звуки снова разнеслись между деревьями, они начали танцевать. Каждое их движение было наполнено магией, огонь смешивался с зимним воздухом и светом луны, унося прошлое далеко за границу мира, переплетая его с настоящим и будущим. Ева стояла в тени, среди ветвей, закрывающих небо, и наблюдала, как через время к ним присоединились мужчины.
Движения странно пленили, хотелось слиться с пламенем факелов, закрыть глаза, а после утонуть во всеобъемлющей ночи. Присутствие Богини ощущалось все сильнее с каждой минутой.
Когда танец закончился, служители взялись за руки и вновь вышли за пределы круга, потушив огни. Темнота окутала все вокруг, но лишь на мгновение — вены вспыхнули желтоватым свечением у каждого из присутствующих, в том числе и у Евы.
Мария, одетая в белоснежное, украшенное камнями платье, вышла в центр. Пара минут молчания, которое не смел нарушить даже ветер, и Принцесса повернулась к Еве, протягивая ей руку.
— Юная Вестница Темной Луны, это твоя ночь.
Ева медленно вышла в центр, в то время как Мария встала рядом с остальными. Воцарилась неземная тишина, девушка не знала, что должно было произойти дальше, она смотрела куда-то вдаль, осознавая, как медленно исчезала с лица земли, растворялась, переставала быть частью одного мира, но становилась частью другого.