– Баро-он… – обрадованно протянул сэр. – Простите, сударь. – Тут рыцарь повернулся к своим и доверительно сообщил: – Он не быдло, поняли?
Сэры дружно кивнули, сбрасывая на пол мешавшие им кости. «Госпитальер» опять воззрился на германца и предложил:
– Выпьете? С нами, я имею в виду?
– Тороплюсь, – с деланным сожалением развел руками Гунтер. – Так, может, вы недавно встречались с моим другом Понтием? И знаете, где я могу его найти? Мне надо…э… отдать небольшой долг.
Сэр глубоко и надолго задумался, так, что Гунтер начал опасаться, не уснул ли тот, потом, наконец сообразив, что именно от него хотят, огорченно поцокал языком и проговорил:
– Так он уехал! Вчера еще! Такой милый человек – и уехал! Я с ним… – Далее речь рыцаря была обращена ко всем: – Воевал с сарацинами. Давно. А он меня помнит! Хороший человек Понтий. Денег вот одолжил по старой дружбе. Давайте еще раз выпьем за него! Эй там, вина!
«Понятно, – усмехнулся про себя германец. – Пропивают Понтиевы денежки. Невероятно, но у этого скота еще есть друзья… Впрочем – скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты».
– Куда уехал-то? – Гунтер ненавязчиво напомнил о своем существовании рыцарям, сосредоточенно высасывающим со дна давно уже не существующие там последние капли пива. – Где сейчас сэр Понтий?
– В… Англии, – рыгнул «госпитальер». – Вчера уплыл. На корабле. Как его… «Медведь». И чего Понтия в Англию эту понесло?
Гунтер, не прощаясь, развернулся, подошел к сэру Мишелю и кивком указал на дверь:
– Пошли отсюда. Вот повезло, так повезло – узнали про нашего дружка из Ломбардии. Уехал он. В Англию!
Сэр Мишель невольно чертыхнулся, но тут же осенил себя крестом. Все, теперь не догнать. Или придется самим ехать в Лондон. Если Понтий действительно связан с исмаилитами, то он наверняка направляется именно туда. Принц Джон сейчас должен находиться в столице королевства. Если охота идет на брата короля, значит, и Понтий должен ошиваться неподалеку.
Рыцарь с оруженосцем выбрались из мрачного трактира, от расстройства забыв даже заплатить за пиво. Хозяин и ухом не повел. А рыцари – друзья Понтия – вообще не обратили внимания на внезапное исчезновение «барона из Германии» и продолжили накачиваться пивом да обсуждать размеры Саладиновых рогов и прочих его достоинств.
– Что делать будем? – осведомился Гунтер у сэра Мишеля. – Отправимся обратно к бейлифу, доложимся? Или как?
Рыцарь забрался в седло, подождал, пока Гунтер тоже вскарабкается на лошадь, и тихо сказал:
– Ну нет! Обратно мы не поедем. В Англию, говоришь, уплыл?.. – Мишель победоносно взглянул на германца. – Слушай! Годфри едет в Лондон! Ведь можно напроситься к нему! Только представь – мы в свите самого архиепископа Кентерберийского!
– Пускай сначала твой Годфри согласится, – заметил Гунтер. – Все-таки он важная особа, а мы…
– Вечером поедем к нему, – тоном, не терпящим сомнений сказал сэр Мишель, – и попытаемся уговорить. К тому же мне не терпится услышать его собственную историю. А сейчас давай к оружейникам. Рыцарь я или нет?
«Нет, – хотел было честно ответить Гунтер, но благоразумно промолчал. – Рыцари все исключительно благородные, служат Даме сердца, дают всякие возвышенные обеты, ищут Чашу Святого Грааля и сражаются с неверными. А мы дурью маемся».
И двое искателей приключений двинулись вперед по узким извилистым улочкам Руана, направляясь к центру города, где, как предполагал Мишель, находились оружейные лавки.
Покупка военного снаряжения, по мнению сэра Мишеля, была делом серьезным и подойти к ней следовало со всем возможным тщанием. Оружие для рыцаря – вещь первейшая по необходимости. Именно поэтому лавка оружейника с норманно-французским именем Ингольв Комбур была перевернута вверх дном.
Двухэтажный дом мэтра Комбура примостился у самой стены Руанского замка, задней стороной примыкая к каменной кладке, а фасадом выходя на улицу Святого Отмара. На фасаде дома, над дверью висела вычурная кованая вывеска, извещавшая проходящих мимо, что оружейник Комбур продает любое оружие и доспехи. Сразу за воротами располагался небольшой вытоптанный двор с колодцем, пара хозяйственных пристроек и небольшая кузня, из приоткрытой двери которой доносился мерный перестук молотков, а из трубы валил густой дым. Первый этаж дома представлял собой широкий зал, на стенах которого были развешаны самые разнообразные мечи, кинжалы и прочие кольчуги с поножами. Гунтер вначале удивился отсутствию тяжелых доспехов, в которые человек заковывался с ног до головы, но потом вспомнил, что подобные жуткие сооружения относятся к куда более поздним временам и носить их будут лет сто – сто пятьдесят спустя. А последние два десятилетия славного двенадцатого века благородные рыцари не таскали на себе ничего тяжелее кованого нагрудника или длинной, до колена, кольчуги.
