«И как это понимать? – молча задал вопрос Казаков. – Сицилийцы будут дрыхнуть, а мне сидеть под дверью на манер барбоса? Что-то вы темните, ваше величество… Но если уж рассуждать над приказами нельзя во все времена – примем к исполнению. И все равно вы, мадам Элеонора, – старая стерва. Надо же так меня подставить на пиру! Если Ричард меня еще хоть раз в жизни увидит – точно оторвет голову!»
– Оставайтесь, – мягко, но непреклонно сказала Элеонора. – Я обычно просыпаюсь, когда звонят первый час[41]. Если принцессе что-нибудь понадобится, она вас позовет.
– Ne vopros, komandir, – по-русски проворчал Сергей, одарив королеву очередным неловким поклоном, больше похожим на жест благовоспитанного японца, разговаривающего с начальством. Главное в таких делах – опыт. И вообще мало ли что может понадобиться принцессе, уж простите за вольнодумство…
В течение как минимум получаса Беренгария оставалась у себя, а ее незадачливый охранник бродил по коридору замка. Сицилийцы посматривали на него с интересом, но разговор не заводили. Прошел с проверкой десятник королевской гвардии, явно вознамерившийся узнать у неизвестного шевалье, что это он делает возле покоев высочайших особ, однако предупрежденные Элеонорой блюстители быстро растолковали начальству: сие доверенное лицо королевы-матери, паладин наваррской принцессы, бдит и сторожит.
«Доверенное лицо» хотело спать и прогуляться по своим чисто личным делам, но не знало, как на норманнско-латинском звучит слово «сортир». Конечно, если совсем припрет, можно выйти на пустующую лестницу, однако джентльмены мы или где? Здесь, как-никак, королевская резиденция, и подобное действо будет откровенно попахивать, уж простите за каламбур, самым кондовым сюрреализмом.
На сей раз не рыцарь спас принцессу, а вовсе наоборот. Притвор скрипнул, в проеме мелькнуло лицо Беренгарии и наваррка взмахнула рукой, отчетливо заявив:
– Сударь, пойдите сюда. Мне нужна ваша помощь.
Лица сицилийцев приобрели каменную строгость. Они ничего не видели и не слышали.
– Что случилось? – громко прошептал Казаков, когда дверь затворилась и Беренгария опустила легкий засов.
– Скучно, – непринужденно сказала она. – Тоскливо и противно. Давайте поболтаем? Я знаю, вы не очень хорошо говорите на нашем языке, но, по крайней мере, понимаете и можете ответить. Идемте.
Повторяя непривычный жест Сергея, которому она научилась во время приснопамятной прогулки, Беренгария взяла его под руку, отвела в свой покой остановившись возле окна с открытыми ставнями. До роскошеств в виде рам и стекол на Сицилии еще не дожили.
– Если вам что-нибудь требуется, это «что-нибудь» спрятано за ширмой, – без особого стеснения сообщила Беренгария. – Не хмурьтесь, я далеко не девочка и у меня есть братья…
Когда оруженосец вернулся, принцесса рассматривала стол, на котором громоздилась библиотека.
– Посмотрите, какие интересные книги нашлись в собрании королевы Иоанны!
Беренгария не без труда придвинула к гостю громадную книженцию с застежками и чеканными медными полосами, схватывавшими обложку.
– Вы ведь знаете, кто такой Кретьен де Труа?
– Нет, – честно признался Казаков. – И не слышал никогда. Только сегодня на вечере его кто-то поминал.
– Невероятно, – изумилась принцесса. – Впрочем, подобное варварство вам простительно. Герцогства русов слишком отдалены, с вашими землями держат связь только германцы и польский король… Кретьен де Труа – лучший менестрель столетия.
– А кто тогда Бертран де Борн? – ехидно спросил оруженосец, начавший слегка разбираться в расстановке здешних авторитетов.
– Воображала, нахал и амант Ричарда, который думает, что ему все позволено. – Принцесса сделала настолько недвусмысленный жест, что Сергей фыркнул. – Конечно, у него есть способности, но нельзя же сравнивать, к примеру, святого Бернара из Клерво и захолустного аббата из какой-нибудь там Каледонии! Вы понимаете, о чем я? Мессир де Труа первым из трубадуров решился собрать все легенды и истории о короле Артуре – о нем-то вы хоть слышали? – и создать большую книгу. Он записал не меньше сорока преданий, расставил их так, чтобы соблюдался порядок событий, и хотел продолжить, но… Конечно, вы не можете знать всю эту историю… Не удивляйтесь, в ней замешана и Элеонора Аквитанская. Ее дочь от Старого Гарри, мадам Матильда, вышла замуж за саксонского герцога по имени Генрих Лев. Десять лет назад германский император Фридрих фон Штауфен обвинил Генриха в измене и изгнал из страны – мне рассказывали только слухи, поэтому я не ручаюсь за точность. Генрих Лев с женой уехали в Аквитанию, на родину Элеоноры и под покровительство ее родственников. Тогда Кретьен де Труа и приблизился ко двору Матильды. Говорят, она была в него влюблена до безумия… Но в прошлом году в замке герцогини случился страшный пожар. Вообразите, шевалье…
– Я не шевалье, я оруженосец, – педантично уточнил Казаков.
