– Я имею в виду убийство короля Дагоберта во имя интересов Рима, – голосом прожженного крючкотвора-законника уточнил гость. – Папе угодно было видеть на престоле будущей Франции своего ставленника, и Меровингов хладнокровно принесли в жертву. Как, по-вашему, это называется? Молчите? Правильно делаете. Честно говоря, не понимаю, почему де Транкавели так долго ничего не предпринимали, ибо в их смирение мне верится меньше всего. Что же до правды… Никому не известно, какова она, эта самая правда, которой вы так рьяно доискиваетесь. Но, если хотите знать, убеждения семейства де Транкавель в своем праве на трон имеют под собой самое веское доказательство.
– Книга, – отчетливо проговорил Гай. – У них есть Книга. Мы ее видели. Книга-апокриф, рассказывающая историю их рода.
– Ну и что? – якобы непонимающе дернул плечом мессир де Гонтар. – В каждом семействе хранятся фамильные летописи и пожелтевшие скелеты в сундуках. Кстати, – он бросил короткий, острый взгляд в сторону запертых створок соседней комнаты, – все же позвольте дать вам на прощание один совет. На вашем месте я бы не принимал так близко к сердцу досадное происшествие с вашим другом и постарался бы растолковать ему на будущее, что охота за чужими тайнами порой становится чрезвычайно опасной. Он доселе не расплатился со своими предыдущими долгами, чтобы погрязнуть в новых.
– Какими долгами? – растерянно спросил сэр Гисборн.
– Теми, что преследуют его и ночью, и днем, – последовал туманный ответ. – У каждого из вас в душе есть накрепко запертый темный чулан, в который не допускаются родные, друзья и исповедники. Спросите у своего приятеля, какие сокровища он хранит в этом чулане. А вот ваш Франческо, сам того не подозревая, только что, по незнанию, спас мессиру Дугалу жизнь, но вместе с ней даровал величайшее проклятие. Ах, малыш, если б он предполагал, что именно нашел… Прощайте, Гай. Удачи не желаю, но и беды – тоже…
Дверь открылась и бесшумно закрылась. Гай стоял посреди комнаты, туповато взирая на коричневые, покрытые начавшим шелушиться лаком доски, и медленно повторяя про себя: «Я только что разговаривал с тем, кого именуют Князем Ночи, и все еще жив. Мало того, он не пытался купить у меня душу или перетянуть на свою сторону. Такое чувство, будто ему просто захотелось лично разузнать, что представляет из себя некий Гай Гисборн и годится ли он для его целей. Он узнал и ушел. Господи, подскажи, как мне дальше жить с этими воспоминаниями?»
В коридоре зазвучали быстрые шаги нескольких человек, кто-то торопливо ударил кулаком по створкам и, не дожидаясь приглашения, ворвался внутрь. Гай успел подумать: должно быть, возвращающийся Франческо и мистрисс Изабель, а может, и леди Бланка. Хорошо бы они привели лекаря.
Он угадал наполовину. Вслед за откровенно встревоженной мистрисс Уэстмор в комнату вошел молодой человек со скуластым, маловыразительным лицом, обтянутым желтоватой кожей, и равнодушным взглядом – средний из братьев де Транкавель, мессир Тьерри.
Заговорили они одновременно.
– Где Дугал? – почти выкрикнула мистрисс Изабель. – Меня не выпускали, я только сейчас смогла улизнуть… Что он натворил и куда смотрели вы, Гай?
– Вы вообще догадываетесь, насколько увязли в неприятностях? – лениво и несколько сонно осведомился мессир Тьерри.
– Отпустите даму. – Гай помрачнел, заметив, что Тьерри вежливо, но твердо удерживает девушку за отведенные назад локти.
– Мера предосторожности, – невозмутимо объяснил молодой человек, не торопясь ослаблять хватку. – Видите ли, я очень дорожу своей жизнью и не хотел бы заполучить между ребрами десять дюймов хорошей английской стали. Знаете, меня весьма впечатлили рассказы перепуганных свидетелей о том, как сия невинная девица обращается со стилетом. Вы не могли бы убедить ее оставить попытки прикончить меня?
– Она будет вести себя доброжелательно, – рыцарски пообещал сэр Гисборн, хотя и не был уверен, что может абсолютно поручиться за свою знакомую. – Ведь так?
Изабель высокомерно кивнула. Отпущенная на свободу, сердито фыркнула и, не спрашивая разрешения, юркнула за двери спальни.
– На редкость целеустремленная личность, – высказал свое мнение Тьерри, присаживаясь за стол, хотя его никто не приглашал. Оглядевшись по сторонам, удивился: – Обычно в этих помещениях намного теплее. Ветер переменился, что ли? – И, понизив голос, деловито уточнил: – Кто из вас вчера учинил драку с Гиллемом и его дружками? Мальчик-итальянец,? Не волнуйтесь, мстить не собираюсь. Эта свинья Гиллем давно напрашивается на хорошую трепку. В замке и в окрестностях полно сговорчивых девчонок, так нет же, у него интересы особенные…
Он замолчал и ехидно хмыкнул, увидев явственное отвращение на лице Гая. Из соседней комнаты, аккуратно притворив за собой дверь, вышла Изабель и устало присела на краешек табурета, шепотом спросив:
– Кто его отделал?
