– Франческо считает, что волкодлак, – отчетливо проговорил сэр Гисборн, исподтишка наблюдая за бесстрастной физиономией Тьерри де Транкавеля. На ней ничего не отразилось – ни опасения перед возможным разоблачением, ни тревоги. – Мессир Бернардоне также полагает, будто Дугал поймал это существо, но был вынужден отпустить, дабы не погибнуть самому. Признаться, я с ним согласен.
– Кстати, где Феличите? – забеспокоилась девушка.
– Вышел прогуляться. – Гай бросил взгляд на толстую полосатую свечу, отмерявшую время, и встревоженно подумал, что Франческо, несмотря на все предупреждения, слишком долго шатается по замку.
Мессир Тьерри с глубокомысленным видом созерцал игру переливающихся граней желтоватого топаза в собственном кольце, но заговорил мгновением раньше, чем собравшийся окликнуть его сэр Гисборн. – Глупо делать вид, будто мы все ничего не замечаем, – спокойно бросил он, продолжая рассматривать мерцающий камень. – Я честно пытался оставаться в стороне, однако все имеет свои границы, в том числе и преданность родственникам. Я хотел бы задать вам один несложный вопрос: вы согласны выслушать меня? Не торопитесь отказывать только потому, что я принадлежу к фамилии де Транкавель. Можете мне не доверять, это ваше право. Однако настали такие времена, когда подозрительный союзник лучше, чем никакого. Вскоре приезжают монахи из Алье. Отец, подзуживаемый Рамоном, требует крови, и он ее получит. Мне нужна ваша помощь, а вам – моя. Так будете слушать?
Гай и мистрисс Изабель переглянулись.
– Он многое знает. – Девушка перешла на язык простонародья Британии, рожденный из смеси наречия саксов, англов и прежних обитателей Острова, давно растворившихся в гуще завоевателей и завоеванных, не оставив о себе ничего, кроме нескольких слов. Большинство норманнских лордов понимали этот грубоватый диалект и даже умели говорить на нем, если только обсуждаемый вопрос не относился к слишком сложным. – И нам нужно наконец разобраться, во что мы впутаны.
– Да, – после недолгого размышления согласился сэр Гисборн. – Но вдруг он нас обманывает?
Изабель только вздохнула и повернулась к терпеливо ожидавшему Тьерри, чье лицо больше напоминало вырубаемую на саркофагах посмертную маску:
– Говорите, мы слушаем.
– Только побыстрее, – раздраженно буркнул ноттингамец. – Здесь, по-моему, все только тем и занимаются, что болтают без устали, а толку…
– Постараюсь быть кратким, это и в моих интересах. – Тьерри уселся на табурет верхом и облокотился о столешницу, небрежно отодвинув звякнувшие кувшины и полупустые кружки. – Итак, как ни жаль, вы были обречены с самого начала, с того мгновения, как ступили во двор Ренна. Мадам Изабелла, я охотно допускаю, что у вас имелись веские причины встречаться с моим братом, но с вашей стороны этот поступок можно называть только «крайне неосмотрительным». Имея дело с Рамоном, всегда надо помнить, что перед вами бешеный пес, монстр, отлично умеющий скрывать свою подлинную натуру. Когда вы пришли к нему – заметьте, я не спрашиваю, где вас угораздило познакомиться и какую цель преследовала эта встреча, – он не рискнул предпринимать что-то против вас в городе. Он всегда остается осторожным, словно змея в траве, и он побоялся, что у вас имеются влиятельные друзья или покровители, которые обеспокоятся вашим отсутствием. Он уговорил вас поехать в Ренн, обещая защиту и помощь, так? – Изабель нехотя наклонила голову. – И оставил настороженную ловушку с письмом, ожидая, попадется ли в нее кто-нибудь. Честно говоря, я не предполагал, что вы решитесь приехать, да и Рамон, кажется, не особо в это верил.
– Однако мы приехали, – глухо сказал сэр Гисборн.
– Да, приехали, – согласился Тьерри. – Явились как незваные герои, заставив отца и Рамона крайне растеряться. Они сочли вас опасными противниками и не знали, как подступиться. Занимайся этим только отец, вы не дожили бы до сегодняшнего дня. Наш папенька здраво полагает, что простые способы вроде каменного мешка и каленого железа остаются наиболее надежными. Рамону и мне удалось убедить отца в необходимости потянуть время и присмотреться к вам получше. Может, уверяли мы, получится отыскать какую-то слабину, некую трещину, какая бывает у всех созданий Божьих, и решить дело миром. Однако мы сделали ошибку – позабыли, что в любой игре участвует несколько сторон.
– Хайме… – одними губами произнесла Изабель.
– В том числе, – подтвердил де Транкавель-средний. – А еще отец Ансельмо, который наверняка показался вам безобидным старым чудаком. Не огорчайтесь – не вы первые попадаетесь в пергаментные капканы. Кстати, не приоткроете завесу тайны: откуда вам столько известно?
– Птичка на хвосте принесла, – буркнул Гай.
– На редкость умные птички водятся в Редэ, – невозмутимо произнес Тьерри. – Или не в Редэ, в Тулузе? А может, в Лондоне или даже в Риме?
– Вы собирались рассказывать, – жестко напомнила Изабель.
– Конечно, конечно, – наигранно спохватился де Транкавель-средний. – После того, как вы познакомились с отцом-библиотекарем, Рамон принял решение, вернее, окончательно утвердился в задуманном.
