Проснувшись на следующий день в постели Наамы и переодевшись, я не узнала себя в зеркале. Глаза пылали мистическим фиолетовым светом, кожа светилась, волосы спадали за спину шёлковым водопадом, даже черты лица будто заострились. Сердито рыкнув, я направила удар кулака в зеркало. Отражение пошло трещинами. Из ран на костяшках пальцев побежали ручейки крови. Красной. Но надолго ли?
– Натали, ты не в своём крыле, чтобы ломать вещи, – Наама приподнялась на кровати. Одеяло сползло, обнажая груди. Как ни просила, демоница так и не обзавелась ночной сорочкой. – О, кровь? Можно мне?
– Нет, – буркнула я, вытерев руку о штанину. – Пойду убивать Молоха.
– Я подготовлю бинты, – весело улыбнулась подруга.
А я злобной фурией понеслась по коридорам дворца. В крыле Молоха царило запустенье. В углах помещений даже виднелась паутина. Сам высший нашёлся в спальне. Он привёл себя в нормальный вид. Принял ванну, волосы коротко постриг и переоделся в чистое. Серебристые глаза смотрели в мои с предвкушением.
– Натали, я сильнее, – усмехнулся он, словно подстрекая меня. – По крайней мере, пока…
– Посмотрим…
У меня был действенный способ противодействия Молоху, но я опасалась его использовать. Потому намеревалась положиться на свои силы. Энергия загорелась во мне ярким пламенем, но что-то щёлкнуло в мозгу, я переключилась на другой резерв, человеческий. Его сила росла с тех пор, как знак Евастаса начал меня менять, и теперь он мог поспорить с демоническим, а может и превзойти его. Вот только случилось странное, энергия будто вышла из-под контроля и неконтролируемым потоком потекла из тела, формируя передо мной сияющий белым светом шар.
Мы сознательно избегали этого шага, боялись последствий, которые испытал на себе Евастас. Но как выяснилось только что, формирование концентры жнеца
А в руках Молоха тем временем материализовалось его знаменитое короткое копьё. Высший исчез из вида и появился передо мной. Лезвие оружия рассеяло шар концентрированной энергии, прерывая процесс создания концентры. А меня на огромной скорости отбросило назад. Спина и затылок взорвались болью, когда встретились со стеной. Грохот оглушил, смесь пыли и штукатурки застала взор. В спальне высшего появился ещё один выход. Я же в очередной раз за последнее время потеряла сознание, чтобы снова очнуться в комнате сердобольной Наамы.
Вечером всё же появилась надежда на побег. Мне пришла записка от Адрамелека. Он якобы что-то придумал и занимается воплощением плана. Мне следовало отвлекать Молоха. Для этого я отправилась в общий обеденный зал. Мой тюремщик находился там, восседал во главе стола. Пил, но, судя по всему, умеренно. Шакс с Асмодеем сидели в отдалении и о чём-то тихо общались, даже не обратив внимания на моё появление. Наама мило щебетала с Вельзевулом, пребывающем во взрослом облике. А вот Адрамелек был один, видимо, ждал меня.
– Натали, – Молох поднялся из-за стола и направился ко мне.
На лице его сияла такая радостная улыбка, что отвлекать его захотелось кулаками. Но спина после встречи со стеной до сих пор болела, потому я решила поберечься.
– Приглашаю тебя потрапезничать со мной, – Молох приобнял меня за плечи.
Совершенно неожиданно его рука легла на мой живот. Разговоры за столом стихли. Все присутствующие обратили взгляды на меня. Дыхание сбилось. В ушах зашумело, в голове разбушевался настоящий сумбур из мыслей и чувств. А в глубине бирюзовых глаз Адрамелека в этот момент зародилось что-то тёмное.
– Это шутка? – оттолкнув руку Молоха, я выскользнула из его хватки.
– Не шутка, – на тонких губах демона появилась предвкушающая усмешка. – Я чувствую жизнь.
– Так быстро? – оживился Вельзевул. – Поздравляю, – и с улыбкой развернулся к невероятно мрачному Адрамелеку.
– Это не от меня, – процедил тот рокочущим тоном.
– О… А… – тогда Вельзевул взглянул на Шакса, но тот спешно отвернулся, пытаясь скрыть свою растерянность.
Только Наама смотрела на меня встревоженно. Она единственная была частично посвящена в детали моей личной жизни, потому знала, кто может являться отцом моего ребёнка.
– Это жестокая шутка, – повторила я, глянув на Молоха.
