Кейт снова опустила голову, но я на неё не посмотрела и на негнущихся ногах зашагала вглубь квартиры. В мыслях ещё звучали фразы услышанного разговора, просьбы Майкла. Звон ошеломления сменялся тишиной осознания. Я осталась одна. Буквально. Он вернётся, выговорится, мне придётся его выслушать. А потом я попрошу разойтись спокойно, не как с Крисом, когда пришлось менять замки и защищаться барьерами.
Присев на край кровати, я только тогда заметила, что не сняла верхнюю одежду и обувь. Усмехнулась горько, но не стала ничего менять, не было ни сил, ни желания, потому я легла в постель, уткнув пустой взгляд в потолок. И чтобы не скатиться в панику и истерику, начала планировать свои шаги. Это не впервые, мне уже приходилось проходить через любовные разочарования и потери. Сначала будет больно, потом тяжело, следом наступит штиль принятия, подготавливая место для рассвета новой надежды. Майкл многие годы был важной частью моей жизни, потому с ним будет больнее и тяжелее во сто крат, придёт непринятие, воцарится полнейшее разочарование в любви, вместо надежды сформируется осторожность и неприятие отношений. Я научусь больше не мечтать и мыслить реальными целями.
Время текло бесконечно долго, погружая меня в пучину апатичного отчаяния. И когда послышался щелчок входной двери и звуки шагов, я поняла, что не хочу никаких разговоров, обсуждений и оправданий, они лишь разочаруют сильнее. Но оказалось, будет ещё больнее. Майкл вошёл в комнату молча, присел на край кровати и принялся аккуратно снимать с моих ног ботильоны. Бережность его прикосновений, забота обо мне пробили брешь в броне самообладания мгновенно. Все мои попытки успокоить себя обратились прахом. На глазах навернулись слёзы.
– Она беременна? – хрипло спросила я.
– Нет.
– Ты бы хотел, чтобы…
– Конечно же, нет, Натали, – Майкл стремительно подскочил на ноги, обошёл кровать и присел у её центра, чтобы склониться ко мне и заглянуть в мои глаза. – Я люблю тебя, Натали. Мне нужна только ты, – делая паузу на каждом слове, произнёс он.
– А она?
– Ошибка, – процедил он, поджав губы.
– Вот оно, значит, как… Всего лишь ошибка… И как часто ты трахал эту ошибку за моей спиной? – хотелось бы произнести эту фразу сердито, разозлиться, прийти в бешенство, сбросить эмоции, но не выходило.
Мной владели лишь опустошение и полнейшее разочарование. Кажется, и им тоже. Карие глаза смотрели тускло, болезненно, воспалённо. На щеках ходили желваки.
– Не понимаю, Майк. Я знаю, со мной тяжело, ещё и это клеймо бессмертия. Если бы ты сказал, что не можешь, не хочешь, просто не готов, мне было бы больно, но я бы приняла, потому что желаю тебе счастья. А этого я никак не могу понять. Почему ты так поступил? Кейт так тебе понравилась? Захотелось разнообразия? Решил сначала проверить, сможешь ли без меня? – слова оборвались, дыхание обратилось жалким всхлипом.
Из глаз всё же полились слёзы.
– Пожалуйста, не плачь, – Майкл протянул руку к моему лицу, но остановился под мой гулкий вздох.
Казалось, одно его прикосновение – я сорвусь в истерику. Только ему всегда можно было показать свои настоящие чувства, показать себя настоящей, но сегодня я лишилась этой возможности.
– Один раз. Две недели назад, – словно через силу ответил он и стремительно подскочил с кровати.
Запустив пальцы в растрёпанные волосы, он заметался по комнате. Карие глаза то ярко вспыхивали эмоциями, то опустошённо гасли.
– Я сам не понимаю, что на меня нашло, Натали. Тот день был… выматывающим. Нас только отпустили с зачистки, но меня срочно вызвал Новач. Я тебе не говорил, не хотел беспокоить.
– А я ждала, когда расскажешь, что работаешь в разведке.
– Я не работаю в разведке. Наш парень как-то попал в ловушку. Его бы оставили, и я решился рассказать про свой алхимический знак. Парня мы вытащили, и Новач несколько раз обратился ко мне по несложным миссиям. Вот и тогда надо было вытащить агента. Я не стал отказывать, но, видимо, зря, мы попали в переплёт, слили резервы, еле выбрались. Домой я вернулся совершенно разбитым, сразу свалился спать, а тут звонок в дверь, и она… Кейт… – Майкл прекратил метания, замер, устремляя отсутствующий взгляд к окну, словно на миг оказался в моменте времени, о котором рассказывал. – Она тараторила про чувства, любовь, я был в таком состоянии, что с трудом понимал её слова. А потом она сбросила пальто… Под ним было одно бельё. Я должен был собраться, выгнать её, только почему-то не стал…
– Она была девственницей.
И казалась такой открытой, невинной, даже временами глуповатой. Похоже, мы оба ошиблись в её оценке.
– Я в курсе, – тяжело сглотнув, он безвольно взмахнул рукой, медленно разворачиваясь ко мне. – Я не оправдываю себя, не пытаюсь обвинить во всём её. Говорю как есть.
– Лучше бы ты соврал, что она тебя изнасиловала, – прикрыв лицо руками, я тихо проревела про себя.
