— А ведь раньше считалось, — негромко произнесла Дарима, — что спорт укрепляет здоровый дух соперничества, делает людей выносливее, способствует делу укрепления мира во всём мире.
— Считалось…
— Но выходит и это лишь внешняя видимость, так как при углублённом взгляде на предмет, мы видим, что спорт — вещь из мира желаний, которая неминуемо приводит к страданию… — Дарима развела руками.
— Да, это страшный наркотик, — сказал я, — распаляющий аппетиты превосходства одного индивида над другим, надувающий мыльный пузырь непомерного человеческого эго. Раз смочил губы вкусом победы — и ты уже не можешь жить без этого.
— Да. Тот, кто хочет быть лучше других в мире форм, обречён на страдание, — почти неслышно произнесла Дарима. — Увы, всё это хорошо прослеживается на истории жизни этого спортсмена.
— История довольно обыденная, не правда ли? — услышали мы сзади.
Оказывается, мы зачитались и не заметили, как к нам кто-то приблизился. Мы обернулись и удивлённо посмотрели на стройного мужчину в кепке.
— Здравствуйте, я — Крей Зоннер, координатор этого города, — сообщил человек. — Буду рад вам чем-нибудь помочь.
— Приветствуем вас! — лицо Даримы, секунду назад непроницаемое и сосредоточенное, уже лучилось благожелательностью. Ей бы в театре выступать.
— Простите, но как вы догадались, что мы не здешние? — мило осведомилась прирождённая артистка. — Тут ведь тысячи людей, невозможно всех запомнить.
— О, это не так сложно, как может показаться на первый взгляд, — ответил Крей. — Во-первых, поселенцы Механического Города практически никогда не ходят парами. А во-вторых… — координатор немного помедлил с ответом. — По вашему виду сразу заметно, что вы не отягощены страшным здешним недугом… всех жителей города сковывает одна и та же суровая немочь. За долгие годы работы приучаешься замечать её даже боковым зрением.
— Мы из Института Кармоведения, приехали… — начал я и замялся.
— Сейчас мы здесь не как учёные присутствуем, — продолжила за меня Дарима, — это наша частная поездка. Изучаем мир.
— Тогда, если у вас есть желание, я могу познакомить вас с некоторыми особенностями этого Механического Города.
Нам такая помощь была весьма кстати, и мы согласились.
— Надеюсь удовлетворить ваш интерес, — сказал Крей. — Знаете, нас, координаторов, тут всего десять человек, и нам редко выпадает возможность поговорить с кем-то из внешнего мира. Гости бывают тут раз в год по обещанию, и всё наше общение сводится к разговорам с другими координаторами и собиранию информации у роботов.
— А жители? — удивилась Дарима. — Неужели у них не возникает желания пообщаться с вами? Или между собой?
— Кгхм, — кашлянул Зоннер. — У наших жителей в прошлом уже возникало слишком много различных желаний, и теперь они, боюсь, расплачиваются почти полным их отсутствием.
— Сильно сказано, — чуть слышно промолвила Дарима.
— Но к этому мы ещё вернёмся, — продолжил рассказ Крей. — Итак, на весь город нас, координаторов, тут десять человек и этого вполне хватает. Нас редко зовут к себе… страдающие «пружинной эпидемией». Кстати, собраны больные тут не по принципу «психушки», а потому, что им легче, когда рядом много подобных. Горе легче переживать вместе. «Пружинников» у нас в городе насчитывается сейчас около восьми тысяч человек. А всего на планете триста подобных поселений. Так сделано для того, чтобы не держать в одном мегаполисе миллионы больных людей.
— Миллионы? — вырвалось у меня. Я вздрогнул. — Неужели таковы масштабы пассивной инерции?
— Смотрите, — тут же отозвался Крей. — Вот какие цифры мы имеем. Население земли насчитывает двадцать миллиардов. Со времени создания машин желаний, как вы знаете, эта цифра медленно, но неуклонно уменьшается. Около одной десятитысячной отсюда — больные «пружинной эпидемией». Таких миллиона два. Все они разбросаны по механическим городам, которых на планете около трёхсот. И население этих городов, надо отметить, прибывает.
«Значит, Процент Счастья неуклонно падает, — решил я про себя. — Об этом Карт нам не говорил. Но мы и не спрашивали».
— Страшная штука эти пружины, — продолжил рассказ координатор. — Как они действуют, вы, верно, уже поняли. Но ещё страшнее выходит, когда у больного кончается заряд, а он этого не ждёт. Особенно дико звучит словосочетание «останов пружины», означающее полную потерю мотивации человеком. «Останов» может произойти тогда, когда человек, больной «пружинной эпидемией», забывает вовремя принять «пружинку», то есть — таблетку или укол. Со стороны может показаться поразительным: в наше время лечится любая болезнь, и можно даже регенерировать некоторые органы. Но «пружинная эпидемия» пока непобедима. Ибо вгрызается в мозг и сознание гораздо глубже пустяковых болезней прошлого, таких как рак или вирус иммунодефицита.
— Скажите, Крей, а кто-нибудь вообще выходил отсюда? — спросила Дарима, и сама поправилась: — Точнее, излечивался ли кто-нибудь и покидал потом город, есть такие случаи у «пружинников»?
