— Текано хорошо бы отдохнуть до завтра, — сообщил он нам. — Он потратил слишком много сил на беседу, и сегодня я ввёл ему «пружинку» раньше обычного.
Мы поднялись.
— М-387, — сказал я, выходя из комнаты, — передай, пожалуйста, Текано, что мы навестим его завтра в это же время.
— Конечно. До свидания, — проговорил приятный голос, и М-387 три раза мигнул нам зелёной лампочкой на прощанье.
— Какой удивительный юноша! — воскликнул я, когда мы вышли. — Чистый и беспомощный. Как бы ему помочь?
— Я знаю как, — загадочно осветила меня улыбкой Дарима. — Но пока оставлю это при себе, я думаю, скоро у тебя представится возможность всё увидеть самому.
Меж тем на улице уже темнело, мы связались с Креем Зоннером и спросили, где можно остановиться. Общаться уже ни с кем не хотелось, и мы проследовали в указанный нам гостевой дом. Немного молча посидев друг с другом за чаем, мы начали готовиться ко сну.
— Дари, — тихо прошептал я, когда мы выключили свет. — У этого парня гигантский потенциал, надеюсь, нам удастся что-то сделать.
— Да. Просто он потерял себя, и в его богатом чернозёме нерастраченных возможностей так и не проклюнулось рациональное зерно созидания…
Я собрался уж было засыпать и перевернулся на другой бок, но тут в голове моей начали проступать очертания одной мысли. У меня всё не укладывалось в мозгу: такой сознательный, такой решительный, столь многое хотел сделать, но оказался в городе немощных инвалидов, за которыми ухаживают роботы. Наконец, я не выдержал:
— Дари, Дари, — позвал я, — ты не спишь?
— Да нет, мой друг, ещё нет…
— Ты не знаешь, а Пружинная Эпидемия хорошо изучена? — облёк я в слова долго вертевшееся в уме. — Что там по этому поводу говорил Крей?
— Он говорил только, что она неизлечима. Но самое главное сейчас не это. Самое главное, что Текано не болен!
— Как же это?! — я даже подскочил на кровати. — Мы же сами видели…
— Да, Крей говорил, что болезнь прогрызает человека до костей, но хоть я и видела других больных только издали и не могу в точности сравнивать, у меня возникла уверенность, что Текано можно вытащить. У него эта зараза ещё только на начальной стадии — он охотно пускает к себе чужих и рассказывает сокровенное первым встречным. Остальные здесь уже вообще не способны ни на какие контакты. Так что у нас ещё есть шанс помочь ему.
— Расскажи же! — попросил я ещё раз.
— Сейчас пора спать, — Дарима крепко сжала мою ладонь. — Завтра мы обязательно навестим его.
И вот мы снова в знакомой комнате.
— Здравствуйте, Минжур и Дарима! — радостно произнёс Текано и поднялся нам навстречу. А я уж думал, вы больше не заглянете после такого.
— Ну что ты, Текано! — Дарима подошла к мальчику и взяла его за руки.
— Я в прошлый раз слишком много говорил, а вы всё больше молчали… Расскажите мне, пожалуйста, о ваших экспериментах, — попросил вдруг юноша. — Вот если бы я знал о таком Институте как ваш, то, может, тоже выбрал бы себе путь учёного, и кто знает тогда, как бы сложилась моя жизнь.
— Наш институт лишь доказывает наличие причинности, но не разрабатывает и не выкапывает ничего принципиально нового, — объяснил я вкратце. — Да и ведь в прошлый раз ты говорил, что знал семью кармиков и ничего хорошего об этом сказать не можешь.
— Говорил, — согласился Текано. — Но всё это больше от собственного невежества, мне в то время всё это представлялось какими-то древними культами.
— А сейчас? — спросила Дарима.
— Хех, — выдохнул Текано, — поверьте, мне всё ещё много чего интересно, в том числе и это. Но заинтересованность моя длится теперь несколько минут, а затем всё куда-то утекает, растворяется, пропадает… Как мне страстно хочется заинтересоваться, захотеть так, чтобы уже не терять этого желания! Я перестал верить в ад и рай, потому что понял, что нигде не может быть хуже, чем здесь, в этом теле…
— О, малыш! Я могу показать тебе путь, который приведёт тебя к полному освобождению от страданий, — сказала Дарима проникновенно. — Хочешь, я расскажу тебе о нём? Но встанешь ли ты на него, зависит только от тебя самого.
— О, я жажду этого больше всего на свете! — воскликнул Текано и судорожно сжал ладонь Даримы, которая всё ещё держала его руки.
— И я заодно послушаю, — сказал я, — придвигаясь ближе к остальным.
