«Да, от научного подхода тут не остаётся ровным счётом ничего! — размышлял про себя Гелугвий. — Придётся мне смириться, что при моей жизни не возникнет перед нами величественное покрывало из всей мировой кармы, чтобы сияла и переливалась его золотая вышивка как спелая росистая ягодка на ладони, и любой элемент его можно было бы взять и понять, отчего через тысячу лет травинка выросла у дома Наланды. Да! — Гелугвий привычно почесал в затылке, невидящим взором уставившись в одну точку. — Да, в эту сокровищницу заглянут лишь наши потомки, но я до конца буду вносить свой вклад в дело скорейшего её нахождения! А пока что необходимо найти нити, ведущие непосредственно из наших прошлых с Наландой воплощений, и искать придётся вручную. У вычислителей здесь будет только весьма скромная сравнительная функция. Те же урезанные фильтры Лингамены возьмём. И пектограмму Бротта. Хотя, к Неймару этого Бротта! Используем Весы Лингамены, предварительно адаптировав их для частных случаев, и будем перебирать все варианты. Другого не дано».
Очертив таким образом круг задач, учёный, не откладывая принялся за дело. В первую очередь он установил, что подробные записи обо всём, происходившем на планете, начинаются как раз с начала нужной ему эпохи кристалловизоров. Но просчитывать связующие нити для всего населения Земли было делом ещё куда более безнадёжным, чем прошлый Эксперимент, хоть там и учитывалось всё плоть до дуновения ветерка и колебания травы в поле. Взаимоотношения миллиардов людей имеют слишком большое число вариантов, увеличивающееся стократ за каждым новым поступком. Здесь внимательный читатель вправе поинтересоваться: так вы ж говорили, что за одну секунду современный вычислитель способен просчитать все траектории частиц при большом ядерном взрыве? Да, мы и не отказываемся от этих слов. Но карма затрагивает не только движение частиц, а
Так Гелугвий, быстро осознав, что полный просчёт последних четырёхсот лет есть путь тупиковый, решил рискнуть и действовать по наитию. Шанс, конечно, был небольшой, но в этот раз всё в первую очередь опиралось на человеческую интуицию и логику и только потом уже на машинный расчёт, каким бы быстрым он ни был. В любом случае, кто не рискует, тот не идёт продолжать знакомство с Наландой в Городе Радости…
Учёный начал с того, что стал просматривать записи о людях, работавших в научных учреждениях во времена Сумеречного Варвара; искал всё, связанное с кристалловизорами и Советом Земли. В нём громоздилась странная уверенность, что именно в этих местах в то время явно присутствовал один из двух искомых людей — его предыдущее воплощение или прошлая инкарнация Наланды. Или оба этих человека сразу.
Но даже только через перечисленные учреждения прошло довольно много людей, и чтобы хотя бы бегло ознакомиться с их биографиями, требовались месяцы. И неизвестно, чем бы всё это закончилось, но провидение, похоже, неумолимо тянуло за собой, указывая самый краткий путь к истине. Гелугвий был свидетелем проникновения Ящера под Колпак, а само это действие с точки зрения морали, как упоминалось нами ранее — случай за последние полтысячи лет уникальный. И ученый, почти не сомневаясь, решил сузить круг поиска до времени появления Сумеречного Варвара. Гелугвий непостижимым образом был уверен, он чем угодно мог поклясться — хотя это и не приличествует учёному мужу, — что Ящер явно не просто так появился в его судьбе. Уж, по крайней мере, далеко не один он считал, что у Ящера был предшественник, который и предопределил его судьбу и убеждения. Однако даже во время краткого прихода Сумеречного в вышеозначенных заведениях работало и участвовало до сотни человек — мужчин и женщин самого разного возраста и «семейного положения», как тогда ещё говорили.
Несколько дней подряд Гелугвий только и делал, что выуживал из баз данных биографии тех людей, искал зацепки и характерные странности, которые он мог хотя бы с натяжкой приписать себе или Наланде. Но ничего выделяющегося или сразу бросающегося в глаза не находилось — сердце было спокойно. Инженеры, учёные, участники Совета Земли и рабочие, вызвавшиеся строить первый завод кристалловизоров. Множество людей, занимавшихся одним делом — поди разбери тут, что к чему! «Ну, с сотней человек вычислители справятся, — предполагал Гелугвий. — Мы же не будем просить их вычислить 100 единиц кармопроцента для всех этих индивидуумов. Мы только найдем вероятностные ниточки, которые худо-бедно приведут от нас тех к нам теперешним. Ну что же делать, раз карма в нашем институте исстари с трудом поддаётся расчёту! А правильный ответ пусть подскажет сердце; ведь как говорит Дарима, зорко лишь оно одно!»
