Весы Лингамены полностью

Наконец, все нужные записи были отобраны и загружены в вычислители. Проект стартовал! Имея столь неполные данные, рассчитывать на успех почти не приходилось. Но не отступать же теперь в самом деле!

Гелугвий знал, что собранного материала, как уже говорилось, было слишком мало, и машинам приходилось многократно взвешивать имеющиеся мелочи и целыми днями пробовать их различные комбинации. Всё время с момента запуска вычислителей Гелугвий не покидал стен института: по его прикидкам просчёт не должен был продлиться дольше трёх дней, и учёный словно боялся упустить какую-нибудь мелочь. На третьи сутки под утро в машинном зале номер пять — том самом, где проводился предыдущий эксперимент, Гелугвий проснулся от мягких звуковых коллажей, рисуемых вычислителем. Машина сигналила об окончании эксперимента!

Учёный ринулся к экрану. Удивительное дело! Трое суток упорного бурения одних и тех же уравнений и переваривания мегатонн электронов и квантов, пробегающих и скачущих в едином информационном потоке, привели к появлению целых трёх вариантов, в то время как разум подсказывал, что вряд ли может появиться хотя бы один! Ведь с точки зрения кармической науки, шанс на выявление закономерностей был ничтожно мал ввиду явной недостаточности изначальных данных. Но любящее человеческое сердце в этот раз оказалось прозорливее разума и проверенных временем алгоритмов.

Но что же выдала машина?! Первые два варианта слабо отсвечивали фиолетовым, что означало, что они едва перешагнули порог значимости, и только поэтому были представлены. Гелугвий быстро пробежал их глазами и остался безучастным. Переплетения судеб этих мужчин и женщин, живших во времена Сумеречного Варвара, никак не затронули его. Оставался только один, последний вариант, найденный вычислителями. Вероятностный индикатор горел здесь несколько ярче, чем в первых двух вариантах, но это ещё ничего не значило. Гелугвий на миг оторвался от экрана и закрыл глаза. Тридцать лет работы. Тридцать лет жизни отдано благородной задаче подгонки человеческого счастья под общий кармический знаменатель. Тридцать лет он пытался улучшить мир, в котором жил. Но сейчас остался один, последний шанс изменить свою собственную жизнь. Ну что ж…

Махагайя с любовью наблюдала за своим избранником. Нет, она и не надеялась, что он подойдёт поцеловать её перед своим уходом. Или хотя бы скажет ей два-три ласковых слова на прощанье. И, хотя женское сердце всегда было склонно к преувеличениям, Махагайя не ждала чудес и просто принимала его вот таким — всепоглощающе и бесповоротно. Сейчас женщина наблюдала, как Сарнах в своей манере несколько суетливо собирался на работу — там его уже ждали, а он, как обычно опаздывал. Зацепившись краем рубашки за угол шкафа, он уронил расчёску и, не заметив этого, стал шарить рукой на полке в её поисках. Махагайя была рада хоть что-то сделать для любимого, и, тем более, приблизиться к нему как бы невзначай. Расчёска была быстро возвращена неуклюжему торопыжке, и женщина была вознаграждена мимолётной улыбкой возлюбленного.

Здесь Гелугвия впервые кольнуло: а ведь это он тридцать лет ничего вокруг не замечал, кроме своих алгоритмов. И едва ли хоть раз поблагодарил маму за её постоянную, бесконечную заботу о нём! Не потому ли он и достоин своего мучительно осязаемого, с некоторых пор, одиночества?