Ахилий попятился назад, выхватывая из колчана стрелу. В тронутом тлением мозгу замелькали прежде сокрытые от лучника воспоминания – воспоминания о событиях, предшествовавших его гибели невдалеке от Хашира.
Теперь-то он вспомнил: там тоже вспыхивал свет. Тоже… не тот же самый, это Ахилию сделалось ясно сразу, но ничего хорошего он, откуда б ни взялся здесь, совсем рядом, наверняка не сулил.
Отправив стрелу в полет, Ахилий, едва она сошла с тетивы, потянулся за второй.
Стрела угодила в самую середину жутковатого синего зарева, прошила его насквозь… и с громким глухим стуком вонзилась в ствол дерева позади.
Ничуть этим не обескураженный, лучник наложил на тетиву новую, но на сей раз с выстрелом торопиться не стал.
Спустя недолгое время его терпение было вознаграждено. В сияющем синью мареве возник силуэт, смутно похожий на человеческий. Исполнившись мрачного удовлетворения, Ахилий натянул тетиву. На миг перед взором его мелькнуло нечто наподобие лат – блестящей серебром и лазурью кирасы, и лучник соответственным образом сместил прицел.
– МНЕ НУЖЕН ТЫ…
Этот голос отдался эхом во всем его разлагавшемся теле, примерно так же, но в то же время совсем не так, как голос Траг’Ула. Пальцы, сжимавшие лук, вмиг ослабли. Мало этого: похоже, ни руки ни ноги его приказов больше не слушались.
Обмякнув, словно тряпичная кукла, лучник рухнул на землю.
Упал он ничком и, лишенный возможности видеть, что происходит, прислушался в ожидании звука шагов, но ничего не расслышал. Тем не менее, зазвучав вновь, голос донесся откуда-то сверху, как будто говорящий остановился прямо над ним.
– МНЕ НУЖЕН ТЫ, – повторил он…
…и Ахилий, явственно вспомнив, чем кончилось все в тот, прошлый раз, лишился чувств.
Поиски не привели ни к чему. Отыскать Ахилия Ульдиссиану с Серентией не удалось – ни порознь, ни объединенными силами. Казалось, охотник исчез без следа. Не желая сдаваться, Ульдиссиан продержал сторонников на месте еще два дня, однако к концу этого срока даже Серентия согласилась, что откладывать выступление далее неразумно.
– Нужно идти. Либо Ахилия поблизости нет, либо он не желает, чтоб я нашла его… по крайней мере, прямо сейчас, – уныло сказала она. – По-моему, причина тут во втором, и со временем он ко мне все же вернется.
– Не сможет он бросить тебя, вот увидишь. Уж я-то Ахилия знаю еще дольше, чем ты.
Серентия согласно кивнула, в который раз устремив пристальный взгляд в гущу джунглей.
– Неужели он вправду считает, будто я настолько его испугаюсь?
– Я же рассказывал, каков он собой.
Особой красочностью рассказы Ульдиссиана не отличались, но ни единой подробности он не упустил. Невзирая на это, Серентия только прониклась к охотнику еще большим сочувствием.
– Ясное дело: наверное, увидев его, я заахаю, рот разину… но ведь ты говоришь, Ахилий остался прежним, так как же мне его не любить?
На это у Диомедова сына ответа не нашлось. Вдобавок, в том, что пора идти дальше, Серентия была совершенно права. Лилит все это время сложа руки наверняка не сидела, и что бы она на сей раз ни задумала, попросту дожидаться ее новой атаки – по меньшей мере, глупо.
Да, надо идти… если еще не поздно.
Теперь разношерстным воинством эдиремов на правах никем не назначенных, но всеми признанных командиров распоряжались Сарон, хашири по имени Рашим и партанец Тимеон. Ульдиссиан делить соратников по землячествам вовсе не собирался, но и не хотел бы, чтобы одни возобладали над прочими. Не ставя ни партанцев, ни тораджан, ни хашири выше всех остальных, он надеялся, что со временем его последователи смешаются меж собою еще сильнее и в итоге смогут обойтись вовсе без каких-либо самоназваний, кроме одного – «эдиремы».
Тимеон состоял в родстве с Йонасом, одним из первых Ульдиссиановых учеников. Любое дело он неизменно вызывался взять на себя одним из первых среди земляков, однако в ближайшие подручные Ульдиссиана никогда не стремился. Теперь человек этот, некогда обезображенный жуткими шрамами, помогал двоюродному брату наводить порядок среди уцелевших товарищей, уроженцев Парты… ныне изрядно уступавших в числе тораджанам с хашири.
«Заканчивать с этим нужно, да поскорее», – думал Ульдиссиан, глядя на них, точно среди них и вырос. С гибелью каждого нового партанца меркла, уходила в забвение частица Ульдиссианова прошлого. Борьбу следовало завершить, прежде чем соотечественники Йонаса погибнут все до единого… а с ними не полягут в боях и хашири, и тораджане. Прошедшие дни Ульдиссиан потратил не только на поиски Ахилия. Кроме этого он вкратце поведал соратникам историю собственного исчезновения. Разумеется, столь фантастические подробности, как встреча с Траг’Улом и Ратмой, он опустил, чувствуя, что в
