На следующее утро, с рассветом, эдиремы выступили в поход. Не считая времени, потраченного Ульдиссианом с Серентией на поиски Ахилия, из-за коварства Лилит, обманом заставившей их сделать изрядный крюк, им предстояло потерять даром целых три дня. Еще целых три дня демонесса может спокойно готовить новую каверзу им на погибель…
В джунглях вокруг идущих сквозь заросли эдиремов царила непривычная тишина. Порой откуда-то издали доносились голоса птиц, и насекомые, разумеется, жужжали над ухом по-прежнему, но даже их словно стало куда меньше обычного. Ульдиссиан счел это дурным знаком, но больше о том не сказал никому, даже Серентии. Однако эдиремам он велел быть начеку, напомнив, что враги их трусливы и нередко наносят удары из мрака вместо того, чтобы выйти на честный бой.
Когда колонна – половиною дня раньше, чем он рассчитывал – наконец, достигла реки, Ульдиссиан возблагодарил судьбу. Теперь путь вновь безопасен. Однако, как ни хотелось ему продолжить переход еще хотя бы на час, сын Диомеда понимал, что остальные уже изрядно устали, и неохотно скомандовал привал.
Единственной выгодой от подлой затеи Лилит, овладевшей телом Серентии, оказались карты земель, отделявших воинство от окрестностей главного храма, припасенные демонессой в Хашире. Новизной карты не блистали, однако на них значилось не только общее местонахождение противников Ульдиссиана, но и крупнейшие поселения по дороге к основному оплоту Церкви Трех.
– Да, Калинаш мне известен, – отвечал на вопрос Ульдиссиана Рашим, указав упомянутый город на карте. Прежде курчавый хашири служил в приказчиках у одного из городских купцов, а потому не раз бывал там по делам. – Он малость крупнее нашего города, и храм там, в этакой близости от Кеджана, обещает оказаться крепким орешком.
Палец его скользнул дальше к северу.
– А об Истани я не знаю почти ничего, кроме того, что он меньше Хашира и не так богат, хотя расположен удачно.
В этом с ним согласился и Сарон.
– Пожалуй, там Церковь Трех не слишком сильна. Если господин желает поскорее добраться до главного храма, надо бы выбрать дорогу, ведущую к нему, покороче.
С одной стороны, против его логики возразить было нечего, но с другой Ульдиссиану очень уж не хотелось оставлять калинашских приверженцев Церкви Трех целыми да невредимыми и, главное, в тылу у эдиремов, когда придет время штурма главной твердыни. Однако новый крюк, в сторону Калинаша, еще сильнее удлинит путь и обойдется в множество жизней, а то и другое Лилит только на руку…
– Как скоро мы можем добраться до Калинаша?
– Дня за четыре, но, скорее, за пять, – поразмыслив немного, ответил Рашим.
– А до Истани?
– За четыре дня, самое большее.
Да, этот путь приведет к цели быстрее. И, что особенно важно, если сил Церкви Трех там много меньше, Истани обещает не слишком задержать их наступление, а вот в Калинаше кровопролитие может затянуться на многие дни…
С некоторой неохотой Ульдиссиан принял решение:
– Ладно. Идем на Истани. Но двигаться надо как можно быстрее.
Остальные, кивнув в знак повиновения, удалились, а Ульдиссиан повернулся к Серентии в поисках подтверждения разумности сделанного выбора.
– Я бы поступила в точности так же, – ответила девушка, хмуря брови. – О чем ты еще тревожишься?
– О двух вещах… вернее, о двух близких людях. Об Ахилии, это ты знаешь… и о Мендельне.
– Ну конечно. Прости, Ульдиссиан. Мои разговоры об Ахилии тебе, наверное, уже до смерти надоели… а о твоем брате я не подумала. А этот, как его… Ратма… По-твоему, ему можно довериться?
– Не знаю, – буркнул Ульдиссиан. – Думаю, в той же мере, что и любому другому из потомков Лилит… включая, пожалуй, меня самого – ведь я тоже с ней в дальнем-дальнем родстве.
– Значит, с Мендельном все будет в порядке, – рассудила Серентия. – Его путь сходен с твоим, но, по-моему, и разницы меж ними все больше и больше.
– Вот это, Серри, меня ничуть не заботит.
С недавних пор Ульдиссиан вновь начал звать ее детским именем, дабы крепче помнить, что они – лишь друзья и ничего более. Попирать ногами могилу друга ему отнюдь не хотелось, пусть даже эта могила пуста.
– Ничуть, – повторил он. – Я только хочу, чтоб Мендельн остался жив и здоров.
– Думаю, он о тебе заботится не меньше.
– Но мне бы хоть весточку о нем какую… хоть
Серентия улеглась у костра, готовясь ко сну.
– Понимаю. Ох, понимаю.
Тон ее не оставлял никаких сомнений: она тоже ждет не дождется хоть какой-нибудь весточки от Ахилия.
О возвращении в Парту Мендельн даже не помышлял. Этому городку полагалось остаться в далеком прошлом. Он и от всякой памяти о Парте избавился бы охотно: ведь именно там для него оборвалась навсегда простая крестьянская жизнь, именно там начались катастрофического масштаба перемены и вокруг него, и в нем самом. После партанских событий любой поворот назад ему был заказан еще вернее, чем после Серама, куда младший из Диомедовых сыновей возвращаться тоже отнюдь не стремился.
