Однако, к немалому его удивлению, прежде чем эдиремы успели приблизиться к городским воротам, из Истани им навстречу выехал целый отряд, общим числом двадцать пять душ, в большинстве своем – городских стражников. Перед Диомедовым сыном остановилась горстка чиновников, возглавляемых средних лет толстячком в богатых одеждах синего и зеленого шелка.
– Мы прибыли для разговора с командующим этой армией, – заговорил толстячок.
В носу его красовалось искусной работы серебряное кольцо, инкрустированное крохотными рубинами.
Ульдиссиан выступил вперед. Истаниец не спешился, взирал на него свысока, но это его не смутило: вскоре чиновник узнает, за кем тут сила, особенно если попробует заступиться за Церковь Трех.
– Я и есть тот, кто тебе нужен, – сообщил он всаднику, – а зовут меня Ульдиссиан уль-Диомед.
Чиновник раскрыл было рот, но сын Диомеда вскинул кверху ладонь.
– Сказать могу только одно, – продолжал он. – Тебе и другим горожанам бояться нас ни к чему. Нам нужен только храм Церкви Трех. Не стойте у нас на пути, и вскоре сами увидите всю правду об их злодеяниях.
Во время его краткой речи всадник непрестанно ерзал в седле, а стоило Ульдиссиану умолкнуть, выпалил:
– Но ведь поэтому мы и пришли к тебе, мастер Ульдиссиан! Вам нет надобности входить в Истани! Церковь Трех… они бежали!
Не веря собственным ушам, Ульдиссиан уставился на толстячка во все глаза. Над толпой эдиремов поднялся восторженный крик.
– Что значит «бежали»? – спросил сын Диомеда. – Когда?
Некие нотки в Ульдиссиановом голосе перепугали чиновника сильнее прежнего.
– Всего два дня назад, мастер Ульдиссиан! – взахлеб заговорил он, свешиваясь с седла. – Ни словом никому не обмолвившись, жрецы, стражи – все, кто там ни обретался… исчезли за одну ночь! На следующий день это заметили караульные и кое-кто из горожан, а, войдя внутрь в поисках верховного жреца, мы обнаружили, что его покои тоже пусты!
– Как полагаешь, не лгут? – негромко спросила Серентия, остановившись на шаг позади.
Ульдиссиан не ответил: ответ на этот вопрос он уже принялся искать сам. Нет, никакого лукавства со стороны истанийцев он не почувствовал – напротив, они опасались прогневать его принесенной вестью. Успокоившись на их счет, Ульдиссиан потянулся мыслью в пределы города, в поисках скверны Церкви Трех.
Кое-какие следы ее он отыскал, но не более. Храм, как чиновник и утверждал, опустел. Ощупав мыслью трехбашенную постройку до последнего уголка, Ульдиссиан не нашел ни единой подсказки, ведущей к разгадке столь внезапного бегства: очищая комнаты, жрецы постарались на славу.
Оглядев окрестности храма, он, как и в Хашире, обнаружил поблизости вторые ворота, ведущие за город. Стерегли их всего-навсего несколько стражей, и сын Диомеда без труда догадался: ослепленные волшебством, повального бегства церковников караульные не заметили.
Углубляясь в джунгли, след тут же мерк. Очевидно, жрецы заметали его, как могли, однако немногое, оставшееся на виду, свидетельствовало: путь их лежал прямиком к главному храму.
Пока Ульдиссиан занимался всем этим, истанийцы волновались сильней и сильней. Они не понимали, что делает иноземец, стоя перед ними, как будто во сне. Главный чиновник то и дело озирался на спутников, словно моля их о совете, однако те, не желая быть втянутыми в переговоры, хранили гробовое молчание. Ясное дело: если дойдет до кровопролития, вся вина целиком ляжет на говорящего, весьма вероятно, избранного на сию роль против собственного желания.
Прервав мысленный поиск, Ульдиссиан шумно перевел дух и устремил взор в широко распахнутые глаза первого из верховых.
– Ты говоришь правду.
Услышав это, эдиремы вновь разразились криками радости: враги господина бегут без оглядки, а раз так, победа, считай, в руках…
Но Ульдиссиан давать волю надеждам не смел. Впрочем, такой поворот означал, что здесь он потеряет куда меньше времени. Если выступить в поход утром, эдиремы достигнут главного храма двумя днями раньше, чем рассчитывали.
– Ты говоришь правду, – повторил он, – а, стало быть, в ваших краях нас задерживает только одно.
Правители Истани замерли в предчувствии самого худшего. Несомненно, они ожидали какой-либо кары, или требования непомерного выкупа.
– Нам нужна кое-какая провизия и запас воды. Вдобавок, нам необходимо встать лагерем неподалеку. Всех горожан приглашаем поторговать с нами и узнать, кто мы таковы.
Из-за нехватки времени отправиться в Истани с проповедью для горожан Ульдиссиан не мог. С этим еще успеется… если, конечно, он не погибнет в схватке с Лилит.
На лицах местных чиновников отразилось некоторое облегчение. Главный из них истово закивал.
– Да-да, воду и пищу мы, мастер Ульдиссиан, вам предоставим! Желающие поторговать с вами в городе тоже непременно найдутся, да-да! Баренджи! Позаботься об этом, ладно? – прибавил он, оглянувшись назад.
Один из прочих чиновников кивнул, развернул лошадь и поскакал к городу, будто преследуемый огнем по пятам.
Ульдиссиан склонил голову в знак благодарности.
