Казалось, мысли о демоне неким неведомым образом привлекли его внимание: Тонос взревел, да так громко, что Ульдиссиан сразу понял: чудовище прямо у него за спиной. Едва он успел отскочить в сторону, как исполинский зверь, пошатываясь,
Ахилия нигде поблизости не оказалось, однако заниматься судьбою лучника Ульдиссиану было недосуг: каждый шаг давался Тоносу все с большим и большим трудом, и в этот момент демон начал угрожающе крениться на сторону. Прикинув в уме его путь, старший из сыновей Диомеда поспешил предостеречь тех, кто окажется на дороге.
Протяжно взревев напоследок, Тонос… рухнул, будто подкошенный, и Ульдиссиан, как сумел, подтолкнул громадную тушу демона, направляя ее падение куда следует.
Крепко сомкнувшие ряды, прислужники Церкви Трех убраться прочь не смогли. Кое-кому удалось увернуться, однако большая часть врагов угодила прямо под падающее чудовище. Несгибаемые мироблюстители в ужасе завопили, кости их хрустнули под тяжестью огромного тела, а воинов, оказавшихся рядом, разбросало в стороны ударами взметнувшихся в воздух щупалец. Избежать общей участи не удалось даже морлу: с полдюжины неупокоенных тварей взлетели вверх, точно сухие листья.
Эдиремы поспешили сомкнуть строй. В стане врага кое-какой боевой дух сохранили только морлу, однако их ряды таяли на глазах – ведь Мендельн по-прежнему, не умолкая, выкрикивал загадочные слова во весь голос.
И вдруг невдалеке вновь раздалось знакомое жужжание. В испуге ахнув, Ульдиссиан вскинул руку, но опоздал. Смертоносный клинок, умело, метко пущенный кем-то из мироблюстителей, был направлен прямо Мендельну в грудь.
В последний миг Мендельн извернулся, прикрывшись свободной рукой. Но, к сожалению, кости и плоть – плохая защита от столь смертоносного оружия. Вращающиеся клинки рассекли его руку на полпути от локтя к плечу, так что рука в буквальном смысле этого слова отвалилась от тела.
На излете клинки рассекли ткань его одеяний, оставив в боку неглубокий порез, но этим все дело и кончилось. Выносливости Мендельну было не занимать: на ногах он, хотя кровь из раны била струей, устоял. Бросив взгляд на утраченную конечность, Ульдиссианов брат коснулся обрубка руки.
Кровотечение вмиг унялось, и в этот момент Ульдиссиан подбежал к нему.
– Давай-ка, я помогу!
– Времени нет! – возразил Мендельн, побледневший с лица пуще прежнего, но в остальном не изменившийся ни на йоту. Жуткая рана его затягивалась на глазах. – Давить нужно! Кончать с ними, да поскорее!
«Но ведь на этом дело не кончится! – подумалось Ульдиссиану. – Все это будет продолжаться, пока Лилит от нас не отступится!»
Несмотря на это, спорить с Мендельном он не стал. Вновь вскинув над головой жутковатый клинок, младший брат Ульдиссиана затянул заклинание. Морлу снова начали падать и замирать: чары Мендельна рассекали незримые демонические нити, приводившие их в движение.
Ульдиссиан огляделся в поисках Ахилия, но друга снова нигде поблизости не оказалось. Зато
–
Подобно Ахилию, Тимеон тоже бесследно исчез.
Партанцев становилось все меньше и меньше, и хотя в эту ночь к Ульдиссиану разом вернулись и брат, и друг детства, смерть Тимеона еще раз подчеркнула, сколь быстро жизнь пожирает Ульдиссианово прошлое. Да, от имени единственного кровного родича остальными командовал Йонас – некогда обезображенный жуткими шрамами Йонас, однако легче на сердце от этого не становилось.
«Будь ты проклята, Лилит!» – мысленно выругался Ульдиссиан. Нет, все это не кончится никогда! Не выйдет у демонессы с Церковью Трех – ускользнет и начнет искать новый способ подчинить себе эдиремов… наложить лапу на
Но допустить этого Ульдиссиан не мог. Довольно ей творить зло!
С этой мыслью он представил Лилит прямо перед собой, вообразил, как мертвой хваткой стискивает ее плечи…
И Лилит
