Достигнув огромного зала, где высились изваяния Мефиса, Диалона и Балы, демонесса остановилась. Правоверные вокруг замерли, прервали дела, не без опаски гадая, что у Примаса на уме.
Оглядев каждую из статуй, Лилит дольше всего задержала взгляд на изображении Мефиса… а после, вглядевшись в едва различимые черты лица духа-покровителя, позволила лику Примаса озариться легкой улыбкой.
– Да, – негромко пробормотала она. – Да, так тому и быть. О, да…
Один из самых отважных жрецов подступил к ней.
– О величайший Примас, – заговорил он, склонив голову и сложив перед грудью ладони, – не могу ли я тебе чем-либо услужить?
Бросив на него взгляд, Лилит отметила и его юные годы, и великолепное сложение тела, не говоря уж о том, что ему одному хватило духу к ней обратиться.
– Скажи, сын мой… как, бишь, тебя зовут?
– Дуррам, о величайший Примас.
Облачен он был в одеяния приверженца Диалона, и Лилит, несмотря на внешнюю скромность молодого жреца, явственно чувствовала коснувшуюся его тень Владыки Ужаса. Стало быть, амбиций он не лишен…
– Позже я призову тебя в свои покои для разговора, – сказала она, едва удержавшись от обольстительной улыбки. Да, сейчас Лилит очень и очень не помешало бы спалить в огне страсти кое-какую досаду, скопившуюся на душе, и Дуррам казался помощником для этого весьма подходящим… вот только знать о том ему раньше времени незачем.
В ответ жрец склонился ниже всех прочих, втайне от остальных, но не от демонессы, радуясь собственной смелости. Интересно, каково-то будет ему после «беседы»?
Однако с пустяковыми радостями следовало подождать. Решение Лилит приняла, и теперь ей не терпелось воплотить его в жизнь. Вновь, вновь пресловутая затворенная дверь привела к отворению новой!
– Ну, а теперь мне надлежит удалиться, – сообщила она Дурраму.
– Жду твоего зова, о величайший Примас.
Лилит не сумела сдержать весьма женственного смешка, однако Дуррам его не расслышал. Двинувшись дальше, мимо согнувшегося в поклоне жреца, она беззаботно заметила:
– Дуррам, убери всех подальше. Сейчас здесь кое-что произойдет.
К чести его, Дуррам повиновался немедля. Под его предостерегающий крик Лилит удалилась прочь, дошла до коридора, ведущего назад, к покоям Примаса, и лишь затем оглянулась назад.
Звучный треск… и статуя Мефиса внезапно рухнула вниз с высоты пьедестала.
Упади она хоть чуточку раньше, по крайней мере, две дюжины человек оказались бы раздавлены насмерть или серьезно изувечены. Впрочем, радоваться им было рано. Громадные обломки статуи, разбившейся о мраморный пол, брызнули в стороны, и, хотя Дуррам справился с поручением убрать остальных прочь на славу, нескольких смертоносные камни угрожали вот-вот настичь.
Удостоверившись, что оказавшиеся поблизости стражи и кое-кто из послушников все видят, демонесса вскинула руку, спасая злосчастных от неминуемой гибели. Глыбы камня обернулись невесомым пеплом, а пепел тут же развеялся, не оставив на несостоявшихся жертвах ни пятнышка.
Взвившаяся в воздух пыль начала оседать. Лилит повернулась к одному из стражей.
– Все целы. Осталось только убрать обломки. Пусть тот жрец, Дуррам, распорядится.
Охваченный благоговейным трепетом, страж закивал.
– Будет сделано, о величайший Примас!
– Мне же надлежит в уединении обдумать сие происшествие… и решить, каким надлежит стать новому облику Мефиса.
Сомнений на ее счет ни у кого не возникло. Мало этого, Лилит знала: благодаря Дурраму, о правдивом предостережении Примаса, уберегшем стольких от гибели, уже знают все. Всем им вновь было явлено чудо.
Однако предостерегла их Лилит вовсе не ради них самих. В конце концов, статуя рухнула не по чьей-нибудь – по ее воле. Поступком сим она попросту укрепила высокое положение Примаса в умах служителей храма, ибо ее планы вскоре потребуют от этих людей полной самоотдачи… и, весьма вероятно, многим будут стоить жизни. Но, разумеется, поскольку за Примаса они пожертвуют жизнью охотно, а Примас в данный момент –
Напоследок демонесса еще раз взглянула на статую, отвернулась от приверженцев и с легкой усмешкой шепнула:
– Прости, отец… мне
Великие Воплощения Зла, а особенно – Мефисто, ничем не смогут ей помешать. Они так боятся, что о существовании Санктуария станет известно на Небесах, что не рискнут мешать ей, когда она приберет древний кристалл в свои руки. Несомненно, все трое подумают, будто сумеют отнять его после, однако Лилит понимает Камень Мироздания достаточно, чтобы предотвратить любые их поползновения. Оказавшись перед лицом мира, полного пробудившихся нефалемов, владыки демонов обнаружат, что теперь главная их забота – сберечь
Да. Вначале – Преисподняя, а следом за ней – Небеса.
Это напомнило Лилит об Инарии, вечно таящемся где-то рядом. Ну что ж, его слабости ей тоже прекрасно известны. С его стороны опасаться тем более нечего…
