- Что говорить, научите - сделаю.
- Дак поздно уже, без вас все решилось. Но вы же не думали, что героем из ситуации выйдете? Вы с Костиковым чем-то похожи, выбираете женщин, за которых есть, кому заступиться.
Вскидываю голову.
- Это тут причем? Наша фирма вам построила отель, разработала дизайн, закупила материалы, нашла подрядчиков. Отлично ведь все выходило.
- Никто этого и не отрицает. Мы с вами замечательно сработались. Но жизнь такая интересная штука... А мир тесен, словно гигантская общага, никогда не знаешь, с кем столкнешься у умывальника. Вы когда-нибудь жили в общежитии, Виктор Станиславович? Вряд ли. А мне доводилось. Веселенькое времечко, молодое. Молодежь вообще терпеливая, оптимизм хоть ведрами черпай. Вот и вы зря понадеялись на чудо.
Так вот. Вы знали, что семья моего босса и ваш любимый Костиков давние враги? Причем это выяснилось совсем недавно, неожиданно для обеих сторон. И что прикажете делать в этой ситуации? Продолжать оплачивать врагу комфорт, элитные напитки, прекрасных дам?
- Враги из-за женщины?
- Так вы знали!
- Клянусь, нет.
- Вы представьте, каково это вдруг узнать, что вы платите человеку, который разрушил семью любимого брата? А есть что-то важнее семьи? Вот вы, как считаете? Вам ведь знакомо предательство, вы побывали на дне и знаете, что из-за бабы можно потерять голову. Наделать разного. Любимая женщина - это ж тыл, опора. Когда она за спиной, можно горы свернуть, на войну идти. Время сейчас обманчиво мирное, но вы ж понимаете, война никогда не прекращалась. Каждый норовит в свою семью кусок посочнее притащить, оторвать у другого. А если вдруг понимаешь, что нет у тебя тыла больше. К стене хоть поворачивайся. Знакомо?
- Но у вас же все получилось. "Континента" больше нет, и такая слава идет, что нескоро еще светит бывшим работникам новое удачное место. Экспертизы затрахали предыдущие объекты, все ищут, к чему придраться.
- И находят, поверьте. Но вы ничего не поняли. Напрягитесь же, Виктор Станиславович.
- Вам нужно, чтобы я его тоже предал.
- Чтобы все его предали. И некому было позвонить даже. Он вам звонит?
Стаскивают с меня толстовку, футболку, перешептываются. Стою, как на сцене, позирую, уже второй раз за этот месяц малознакомым людям. Требуется усилие, чтобы не начать закрываться руками.
- Жизнь-то вас как бьет, оказывается, - сочувствует Анатолий Петрович после долгой паузы. - Вы сейчас боитесь, я знаю. Наконец-то вы боитесь. Я навел некоторые справки, и понял, почему вас так сложно испугать. Вы ведь думаете, что выше денег, боли, смерти. Верно? Плевали вы в лицо мне с моими предложениями и угрозами. Вы многое испытали, вряд ли хоть что-то забыли. И смогли с этим жить. Как вы вообще смогли выжить?
- Хотелось верить, что кому-то пригожусь.
- Никто из друзей Костикова не должен был выйти из ситуации победителем. Вы понимаете это? Осознаете, почему мы с вами, цивилизованные люди, в итоге оказались здесь, в подвале на окраине города?
Едва заметно киваю.
- В любом случае Костиков сбежал.
- Далеко он не убежит. Все плохое в жизни возвращается бумерангом. Скажите сейчас мне, как на духу, вас заслуженно так изуродовали? Как вы сами-то считаете?
Молчу.
- Тогда я вам скажу. Нет, Виктор Станиславович, вы жертва. А вот то, что случится дальше, вы заслужили своей упертостью, наглостью, самоуверенностью. Ну, так что насчет извинений?
Опять бензин, льют на лицо, мешок пропитывается мгновенно, так и задохнуться недолго. А следом
Осознаю себя сидящим на корточках. Руки к голове - тот же мешок, не сняли. Оказывается, намочили его не весь, лишь слегка на подбородке, иначе бы и правда задохнулся. Воздуха и так мало, а через плотную ткань каждый вдох-выдох с трудом осуществляется. Задыхаюсь. Пытаюсь его сдернуть, порвать - не выходит, завязали сзади так, что не развяжешь. Сам он крепкий, плотный. Продолжаю пробовать, конечно.
- Эй, - кричу - в ответ тишина. Прислушиваюсь - будто и нет никого. А бензином-то как воняет. Одна искра, и я труп. Жить-то хочется, еще сильнее, чем раньше.
Заставляю себя пошевелиться, шарю по полу руками, нужно найти что-то острое, чтобы освободить голову.
Надо выбираться отсюда, но как? Вера там, наверное, с ума сходит.
Телефона, конечно, нет. Карманы пустые, ни портмоне с таблетками, ни мобильного, ни спичек.
Дурят меня. Просто в очередной, блять, раз напугали. Пора бы уже понять, что никто больше не будет жечь! Эта форменная дикость живет только в моей голове. А они и рады попользоваться. Интересно, видать, посмотреть, как люди от страха трясутся, когда им никакого физического вреда не нанесли.
А я даже не помню, что делал, когда облили, забытье накрыло, слышал только, что вверг мужиков в шок. Мне, кажется, даже посочувствовали.
