– Вы оскорбили меня, подполковник, – капризно фыркнула она, пытаясь спасти ситуацию.
– У вас такой вид, арестованная Лукина, будто хотите чем-то удивить меня.
– Только не вас. Повторяю, вы оскорбили меня, подполковник.
– И вообще ведете себя так, словно храните какую-то тайну. Желаете облегчить душу исповедью о том, кто дал вам задание стрелять в генерала Семенова?
– Все, что я могла сказать, я сказала следователю. Меня направили сюда из России. Как агента НКВД.
Появился денщик Имоти с фарфоровым чайником и двумя чашками. Подполковник предложил Лукиной подсесть к столу и несколько минут они молча пили чай, стараясь не встречаться взглядами.
– Не правда ли, похоже на ритуальное чаепитие в истинно японском стиле? – спросил Имоти, когда террористка отказалась от очередной чашки и с чаем было покончено.
– Что вы имеете в виду? – неожиданно насторожилась Лукина, хотя вопрос на первый взгляд казался совершенно безобидным. – Я не настолько хорошо знаю японские ритуалы. Да, по-моему, и сами японцы еще не до конца разобрались в них. Уж будьте добры, сориентируйте в тонкостях.
– Последнее чаепитие на этом свете – так это следует воспринимать. Как последняя чашка священной саке перед вылетом летчика-камикадзе. Сейчас вас уведут в подвал и расстреляют. Часовой!
– Но позвольте! – подхватилась террористка, прежде чем в кабинет успел войти откормленный, словно борец сумо, приземистый медлительный солдат. – Просто так, без суда?
– К чему суета? Почему вся Маньчжурия должна знать, что на генерала Семенова покушались? Мы в такой огласке совершенно не нуждаемся. Часовой, увести!
– Но постойте же, подполковник! У меня есть что сообщить вашему командованию. Я требую, чтобы меня представили начальнику разведывательного отдела полковнику Исимуре.
– Мало ли чего вы хотите. Я не собираюсь выполнять ваше последнее желание.
– Но это в интересах командования!
– Вполне допускаю. Но полковника нет в городе.
– В таком случае вы должны дождаться его появления! Вы слышите меня, подполковник?! – вновь перешла Лукина на японский.
Имоти это явно не понравилось. Он позвал еще какого-то унтер-офицера, и тот вместе с солдатом вытолкал арестованную за дверь.
– Остановитесь, что вы делаете?! – теперь уже взмолилась Лукина и, упав на пол, обхватила ноги унтер-офицера. – Вы не должны делать этого! Сообщите обо мне капитану Куроки. Он знает… Сообщите ему!
– Куроки тоже нет в штабе. Но, кажется, появился полковник Исимура.
Имоти остановил конвоиров, вернул арестованную в кабинет и связался по телефону с генералом Судзуки, все еще представавшим перед штабистами под видом некоего капитана, чем буквально поражал полурусского Имоти непостижимым, истинно японским упрямством.
– Капитан Куроки считает, что ему нет смысла видеться с вами, – уведомил ее подполковник, положив трубку на рычат. – Его вполне удовлетворит доклад о том, что террористка, стрелявшая в генерала Семенова, казнена.
Лукина упала на стул, обхватила руками края стола и, припав к нему щекой, забилась в истерике.
– Вы огорчаете меня, арестованная, – искренне удивился Имоти. – К чему вас только готовили, отправляя на такое опасное задание? Неужели вы не понимали, что у вас почти нет шанса остаться в живых? Мы и так проявили снисходительность к вам. Вы уходите в иной мир без пыток, без страданий… Мечта любого террориста. Развлечения в камере – всего лишь сексуальное недоразумение.
Лукина подняла голову и с омерзением взглянула на расплывавшуюся в ухмылке рожу Имоти.
– Что вы отпеваете меня, как деревенский поп? Если уж вас не предупредили о том, кто я такая, тогда мне тоже осточертели все эти ваши азиатские забавы. – Террористка полой халата вытерла слезы и вновь с презрением и злобой уставилась на Имоти.
– Что вы называете азиатскими забавами, арестованная? – скучающе уточнил подполковник.
– А то, что мне непонятно, откуда вы здесь взялись. И почему вас подключили к этому провинциальному спектаклю, предварительно не проинструктировав, – поднялась Лукина и, смерив Имоти теперь уже вызывающе снисходительным взглядом, прошлась по кабинету. – Но даже не будучи проинструктированным, вы могли бы уже догадаться, что послана я сюда вовсе не как агент НКВД.
– Кем же тогда вы посланы?
– Если и являюсь чьим-то агентом, то, конечно же, китайской разведки, по поручению которой выполняла особое задание в Монголии. Какое именно – знать вам не обязательно. Куда важнее для вас, что недавно перевербована одним из резидентов японской разведки в Монголии.
– Вот в чем ваш секрет!
– Теперь уже скорее спасение, – недовольно проворчала Лукина, понимая, что должна была скрывать свою принадлежность к японской разведке до конца. До особого разрешения на правду. – Но не моя вина в том, что вы столь бездарно состряпали всю эту операцию.
– Что же вы до сих пор молчали? – развалился в кресле Имоти и теперь уже с особым интересом осмотрел фигуру русской. Словно прикидывал: а с какой стати я должен отказывать себе в том удовольствии, в каком не отказал себе ни один офицер тюрьмы? – Зачем нужно было терпеть все это? Сразу сказали бы…
