Медленно покачала головой, стараясь больше не провоцировать похитителей, так как ноющая от затрещины челюсть, не оставляла сомнений в том, что насилие повторится, если я произнесу хоть слово.
— Вот и славно, — хмыкнул урод, — будет жалко, если хозяину привезут не красивую девочку, а мясную отбивную.
«Скоты…» — мысленно произнесла я, сглатывая вязкую слюну смешанную с кровью.
Отвернув лицо, в тягостном молчании уставилась на затонированное в хлам окно тачки, пытаясь собрать в кучу бьющиеся в истерике мысли. Из всей ситуации я вычленила лишь один плюс: мой слезливый поток наконец пересох, позволяя мне смотреть на эту дерьмово складывающуюся ситуацию незамутненными красными глазами. Удивительно, но пока какого-то дикого страха я не ощущала, слишком опустошённой чувствовала себя, устала от ярких эмоций. Сидела, перебирая в голове бональные вопросы о том, кто и зачем меня похитил?
Куда и какому «хозяину» меня везут?
Ответ тоже был.
Но… Неужели мы опять облажались и теперь Дайченко прислал ответочку?
— Да. Подъезжаем к точке сбора, — мои размышления прервал несодержательный телефонный разговор распускавшего руки урода, — понял, сделаю.
— Почти приехали, детка, но нужно внести кое-какие коррективы, — развернувшись ко мне всем корпусом, произнёс бугай, — один маленький укольчик и ты как пластелин, лепи и делай что хочется.
— А харя не треснет? — не смогла промолчать я, отодвинувшись как можно дальше от говорившего, напряжено думая, как не допустить подобного. Живой не сдамся, но если обколят…
Я даже сопротивляться не смогу!
— Как только Вениамин Григорьевич с тобой наиграется, я буду первым кто засунет свой болт в твой говорливый ротик, — жестко усмехнулся тот, — Керш, шприц дай.
Безмолвно откликнувшись, наш водитель достал из бардачка искомое и без лишних движений передал его подельнику, никак не реагируя на ситуацию в салоне.
Видимо, такая жесть это их серые будни.
За те несколько секунд пока из рук в руки состоялась передача чего-то прозрачного и явно психотропного, у меня в голове всплыла на перемотке памятка Ветрова о том, как в случае нападения можно демолиризовать и покалечить противника, нанеся резкий и неожиданный от слабого пола выпад.
«Шея!» — внутреннее «я» вошло в боевой режим, мысленно цитируя слова подполковника: "
Медлить я не стала, и как только шприц оказался у второго урода в руке, быстро и не раздумывая, со всей силы ударила кулаком в открытый участок гортани противника, именно так, как и учил на своих тренировках Ветров.
Не ожидавший от меня нападения, мужик захрипел, потеряв дыхание на несколько важных для меня секунд, в которые я смогла перехватить из руки урода шприц и всадить его в бедро похитителя.
— Суу…к…ха! — с надрывом просипела эта мразь, с размаху пытаясь ударить меня в лицо. И вновь сработала телесная память: я успела закрыться и поставить слабенький блок. Мою челюсть спас еще тот факт, что инъекция начала действовать, и всё ещё сипевший громила бил в пол силы.
Не знаю, что за вещество было в шприце, но штука, видимо, мощная: мужик, закатив глаза, обмяк на сиденье больше никак и ни на что не реагируя.
— Ты че наделала, тварь⁈ — второй мордоворот именуемый Кершем, резко ушёл на обочину, тормозя тачку. — Зубр, очнись, слышишь⁈
— Я в нерв попала, он надолго оглох, — прошипела сквозь зубы, отвечая за громилу, — только сунься, и я тебя таким же шёлковым сделаю!
Я, видимо, со страху совсем с катушек съехала, раз напрямую провоцировала второго похитителя, в который раз не удержав за зубами язык. Тело от дикого напряжения мелко дрожало, выжидая удобного момента для побега или атаки.