— Идем, милая, — мама вновь потянула меня за собой, совсем как в детстве контролируя каждый мой шаг. Горячая ванна, мазь от ушибов и синяков, вкусный ужин и тепло родительских рук — так знакомо и до боли привычно, но…Недостаточно.
Мне его не хватало рядом.
Голоса, запаха, тепла и… любви!
Его любви!
— Не спишь? — тихо постучавшись, в комнату заглянула мама, — я теплого молока с мёдом принесла, в детстве это быстро тебя укладывало.
— В детстве вообще все проще было, — тихо откликнулась я, забирая стакан из ее рук, — я совсем запуталась в этой взрослой жизни.
— Да, порой на нашем жизненном пути могут появляться те самые узелки, которые и олицетворяют трудности. И есть лишь два варианта избавиться от них: отрезать или попытаться распутать, — мама мягко погладила меня по голове, взглядом показывая, что молоко скоро остынет, — не знаю, что произошло между вами с Алексеем, но, мне кажется, ты даже не попыталась распутать. Подумай над этим.
Пожелав мне спокойной ночи и забрав пустой стакан, мама ушла, оставив после себя массу информации для размышления.
Но так как, теплое молоко и вправду хорошее успокоительное, то, закрывая глаза, я решила повременить с ее переработкой и дать возможность организму восстановить потраченные за эти сумасшедшие сутки силы.
Завтра.
Я подумаю об этом завтра.
ВЕТРОВ
— Что ж ты, друг мой так не весел, буйну голову повесил, — как заправский сказочник прогундосил мой зам, входя в мой кабинет и с пи*дадельным видом усаживаясь напротив меня, — аль девица не простила, и к порогу не пустила?
— Серый, иди в задницу со своим фольклором, и без тебя тошно, — отбрил я этого доморощенного Пушкина, в который раз за две недели, чувствуя как сердце сжимается от беспросветной тоски.
Уже четырнадцать дней Алина меня откровенно динамит! Трубку не берет, на сообщения не отвечает, в сети тоже не появляется!
Меня бесит ее детская тактика игнора и не желание объяснить мне, где я, мать твою, так накосячил?
Да, с ее похищением я не досмотрел, за что корить себя буду ещё очень долго. Я чуть не поседел раньше времени, пока моя сообразительная девочка бегала по лесам, умело расправившись с ДВУМЯ козлами, что так опрометчиво расслабились, поведясь на хрупкую девичью беззащитность.
А зря.
В машине идиотов камера записывала всё, что происходило в салоне. Весь отдел видел, как стойко держалась Алина, пока те смертники делились своими планами на её счёт. Я гордился тем, как она в ситуации дичайшего стресса смогла дать отпор уродам и сбежать, угнав у тех тачку.
Оба сейчас, кстати, в местном изоляторе, едят через трубочку и писают с помощью катетера: я не щадил уродов, посмевших напугать и причинить боль МОЕЙ женщине!
А когда ее нашли…
Убийственный узел напряжения, что скручивал меня каждую секунду нашего поиска, ослаб, позволяя на негнущихся ногах и с трясущимися как у последнего алкаша руками, приблизиться к той, которая даже не посмотрела в мою сторону.
— Да меня немного подза*бал твой депресняк, — отозвался друг, мгновенно становясь серьёзным, — долго будешь тут сопли на кулак наматывать или все же начнёшь что-то делать?
— Я звоню. Не берет. Я пишу. Не отвечает. Я, б*ять, ночую под ее окнами, уже наизусть выучив распорядок дня своего тестя и его жены, но она! — опустив голову к столу, обхватил ее двумя руками, — ни разу не вышла! Мне что, штурмом брать особняк генерала, чтобы поговорить с собственной женой⁈
— Я бы на это с удовольствием посмотрел, — развеселился Серый, видимо, представив такой расклад, — и что по поводу твоего дежурства около его дома думает Виктор Александрович?
— Мало чего. Не гонит и на том спасибо, — буркнул я, не разделяя веселья друга, — слово своё он сдержал: мои нашивки подполковничьи при тебе срывали, да и хер с ними! Пусть хоть до лейтенанта понизит, только бы с дочерью…
— Орлов, выйди, — словно черт из табакерки совершенно неожиданно появился генерал, широким шагом заходя в мой кабинет.
— Есть, — отрапортовал Серый, тенью растворяясь за спиной начальства и оставляя нас одних.
— Здравия желаю, товарищ…
— Сядь и слушай, — перебил меня Виктор Александрович, садясь напротив, — дочь мою любишь?
— Больше жизни, — без промедления ответил генералу, ни на секунду не усомнившись в собственных словах и чувствах, что я испытываю к принцессе.
— Тогда какого хрена, вы как две малолетки до сих пор нормально не поговорили⁈ — предъявил мне он, видимо, обладая каким-то особенным зрительным восприятием, раз не обращал внимания на мои дежурства под окнами собственного дома. — Ну ладно Лина, она девочка, а они повые… повыпендриваться любят, но ты то! Как под пули лезть, так первый! А как девке объяснить, что к чему в семейной жизни, так…
— Не хочет она со мной семейной жизни, ясно вам⁈ — настал мой черед перебивать, и плевать, что старший по званию, — вы сами ее тогда слышали! И что, теперь прикажете делать? Выкрасть собственную жену из родительского дома и залюбить ее до состояния не стояния, чтобы и думать про развод забыла⁈