Уже на следующее утро по гринвичскому времени, которое мы, к слову, унесли с собой в галактику, наш корабль отстыковался от нМКС. Но еще до того как мы развернули наш солнечный парус, поступило сообщение с Земли. Нас просили подобрать на борт тот самый загадочный «Чайник Рассела», потому что на основании дистанционных анализов, этот метеорит-уродец мог оказаться полым внутри, что было весьма уникальной характеристикой для любого космического тела, а следовательно представлявшей уже неподдельный научный интерес. Задачка фактически неразрешимая ранее, сейчас выполнялась компьютером в автоматическом режиме. Но то, что должно было быть метеоритом, на деле оказалось настоящей, отполированной до блеска вазой из композитных материалов. Внутри вазы как ни в чем не бывало лежала довольно древняя, судя по виду, гранитная табличка с грубо выгравированными на ней текстами «Полного собрания правил Игры в Бисер» на трех языках: немецком, русском и английском. Я, да и большая часть команды были абсолютно уверены, что это прощальная шутка профессора или кого-то из других весельчаков Москвы или Хьюстона, но, само собой, правду нам узнать так и не удалось. Согласно акту об исследовании экстрапланетарных объектов, мы были вынуждены катапультировать и табличку и вазу в почтовом зонде к нашей марсианской базе, и наконец взять курс на Проксима Центавра
***
К моменту когда наш Мир оставил позади оба Вояджера, в сеансах связи все меньше и меньше был заметен почерк отдельных людей, в частности профессора, и все больше возникала необходимость в использовании методов МзКП. Но я точно и, наверное, навсегда запомнил последнее личное сообщение профессора, дошедшее до нас. Он говорил, что человек наделен не только удивительным даром сознания, но и реальной волей менять свое состояние. «Частица или волна? Некоторые из нас в редкие моменты жизни ненадолго становятся фотонами, рассекая темную пустоту быстрее всего, что только существует в видимой вселенной; другие, теряя заряд, стремятся стать черными дырами, поглощающими все вокруг; но за пределами этих погрешностей мы, люди – это просто звездный ветер, бесконечно идущий за улетающим вдаль светом. Зато, и я знаю это наверняка, каждому, кто закроет глаза и отключиться от привычных чувств, может повезти преодолеть скорость света и выйти за пределы принципа относительности. Именно в этот вневременной момент, тахионы нашего воображения смогут дотронуться до чего-то невыразимого». За миг до конца сообщения, я почувствовал прикосновение. И я точно знал, что прикоснулся в ответ.
