Оказалось, что нам еще крупно повезло. От самого Питера мы ехали по зоне контроля Военно-Полевого Управления, и тот бардак, что творился на наших глазах, был "еще порядком". Вот если бы мы ехали из Москвы, то пробирались бы через территорию гражданского управления, где бардак был настоящим. Этот "настоящий" бардак нам описали в красках.
Никакого единого управления не было в принципе. Более того, половина всех дорог вообще были частными и подвижной состав был на них тоже частный, и выпускать его со своих дорог владельцы не хотели. В результате грузы приходилось все переоформлять, а порой перегружать. По крайней мере, так было совсем недавно. Сейчас, вроде, перегрузка уже не требовалась за редким исключением. Однако, порядка больше не стало. Во многих районах пассажирское движение шло по расписанию мирного времени. Коммерческие перевозки порой даже имели приоритет над военными. Достаточно было заплатить местным управленцам, и состав получал литеру. Кому пришло в голову отдать право распределять приоритеты на места, осталось загадкой. Почему нельзя было просто составить список грузов и распределить его по категориям важности, тоже никто объяснить не мог.
Впрочем, были проблемы и не вызванные бардаком. Главная из них это убыль подвижного состава. С начала войны количество паровозов и вагонов сократилось примерно в два раза. По всей стране на запасных путях появились паровозные кладбища невиданных размеров. Все склады были забиты грузами, ожидающими своей очереди на отправку, а то и вовсе забытым и брошенным потерявшим надежду на доставку хозяевами хламом. Как решать эти проблемы никто понятия не имел. Даже те простые как лом работяги, которые брались решить любую проблему, если бы "была их воля".
В результате всех этих накладывающихся друг на друга трудностей, целые районы империи были отрезаны от страны. За Уралом движения практически не было. Вывоз продовольствия из Сибири был просто невозможен. С юга и запада страны, по деликатному выражению комиссии МПС "затруднен". Министерство старалось изо всех сил. Еще в пятнадцатом году была значительно увеличена пропускная способность дорог с Донбасса и Сибири, а особенно Архангельского направления, но из-за убыли паровозов, эти усилия оказались напрасными. Множество специальных комиссий по каждой возникающей проблеме собирали кучу сведений и ничего не решали. Их полномочий хватало только на описание того, как все плохо. Что-то с этим делать никто даже не пытался.
Я задумался. Надо бы донести эту картину до общественности. Конечно, о том, что на дорогах бардак все и так знали, но цельной картины не было. Подробное описание проблем и конкретные предложения по их решению, могли бы заставить общество смириться со снижением коммерческих перевозок, а власти, наконец, прикрыть коррупционные схемы и ввести единоначалие.
Вот и еще один упущенный вопрос выявился. Надо было создавать информационно-пропагандисткую службу при отряде. Тем более, что главной его задачей была именно пропаганда. Вот, что мешало захватить с собой молодого шустрого журналиста, чтобы описывал наши подвиги? Ведь знал же, насколько важен пиар на войне! Теперь придется как-то выпутываться. Пока будем писать письма.
Первое письмо я написал Сталину. Он, кроме прочего, был еще и редактором "Правды". Ну, или кем-то вроде редактора, я не разбирался. В письме я подробно описал состояния с перевозками, свои мысли о решении проблем и попросил как-нибудь подкинуть идею установления постоянной связи с нашим отрядом других газет. В этой идее главным было охватить весь политический спектр прессы. Создав авторитет отряда среди не только левых, но правых и центристских патриотических сил, можно было влиять потом на настроения этих групп населения, а значит, и перетягивать их на свою сторону. В конце концов, если планируешь хоть что-то решать в судьбе страны, то так или иначе, придется работать не только со своими сторонниками. Надеюсь, Сталин со мной согласится. Зря, что ли столько агитаторов внедряли в отряд?
Вот какие умные мысли приходят в голову, когда несколько дней скучаешь в вагоне. Утешив себя этой мыслью, я пошел в вагон-ресторан, служивший нам штабом. Вагон этот мои орлы украли на Николаевском вокзале, пока ждали паровозы. Как оказалось, у одного из бойцов нашелся родственник среди работников вокзала. Он-то и подсказал, где добыть такую полезную вещь и как ее воткнуть в центр головного состава нашего каравана. Вокзальные власти, вроде бы еще не заметили хищения, но по возвращению меня явно ждал скандал. Ну и ладно, оно того стоило, полезная штука.
