Ранним утром, когда нежный туман ещё окутывает дремлющую землю, странные люди, которых считают не от мира сего, стряхивают остатки сна неспешной прогулкой. Они выходят на берег реки или моря и замирают, прислушиваясь к чему-то, что растворено в начинающем розоветь воздухе… Так рождаются стихи и сказки – слетают с пера, начинают свой путь к читателю… Истории, рассказанные ветром летящей зари, и составили эту книгу.Содержит нецензурную брань.
Ну вот… А что, собственно вот? Ты раскрыл, правильнее открыл эту книгу. Что ты надеешься увидеть? Широко ли раскрыты твои глаза и отворено сердце – принять чужие жизнь и смерть? Надеешься услышать голос автора, что бы он тебя растрогал, повеселил. Увлёк рассказом своим прочь из этих серых будней, показал иную жизнь, которой стоит, а не можно жить? Впитать, проглотить, переварить не твою боль, не твою радость.
А может, ты другого пола и просто хотела немного увлажнить глаза, немного помечтать, немного совсем немного взлететь, оторваться от земли, обрести мир чудесный, полный света, любви и благородства… Хоть на миг ощутить себя не в четырёх углах, где само время истерто до дыр, а в мире, что всегда был в тебе, а сейчас сжался, отступил, но словно оазис посреди палящей пустыни, обещает надежду и утешение.
Впрочем, неважно, кто ты, мой читатель, да хоть гермафродит или андроген, если тебе по какой то причине захотелось прикоснуться к иному, смею ли я отказывать. Я, автор, книгу которого ты собрался читать, не исключая, что так сяк, мимоходом, между прочим, – например, убить время – ведь себя убить было гораздо проще, или позавтракать заодно с булочками и чаем, умер в этом тексте, и теперь, высосав твои жизненные соки, обрету жизнь, пусть призрачную, мимолётную, но жизнь.
Страшно? Интересно, что ты сейчас чувствуешь… Не думаю, что ты испугался. Бояться можно неведомого, непознанного. Здесь же лишь символы и ничего кроме символов. И конечно же, ты и не думаешь, что всего то несколько строчек увели тебя в глубь лабиринта. Ты всегда отличался здравомыслием, и, смотря фильмы жанра хоррор даже не хорохорился, и, даже не принимал – а может всё-таки? Страдания, кровь – всего лишь картинка на экране – нажал кнопку и история закончилась…
Но здесь ты просчитался, мой дорогой, мой мягкий, мой тёплый, мой живой дорогой друг. Ээ, не спеши, прислушайся к тому, что я сейчас скажу… Что бы ты ни сделал, как бы себя ни повёл – отбросишь в раздражении, пытаясь скрыть тень страха, бросишь с усмешкой, или гордо приступишь, игнорируя моё предупреждение, всё дальнейшее не важно.
Ты взял мою книгу, ты прочёл самое важное, теперь мы связаны, а то и скованы этими строками, этими символами, висящими в пустоте, именно по этой, пусть и шаткой лестнице я буду приходить к тебе. И, смею надеяться, ты уж не откажешь в небольшой просьбе – позволь выплести твои мысли из ковра твоей жизни, и соткать из них подобие одежды неприкаянному призраку.
И мы прогуляемся с тобой там, где все, начинаясь, умирает, и никогда никак не умрёт, где вечность и бесконечность, словно две змеи цепко держат друг друга, свиваясь в необозримое кольцо, там, где боль осыпается чёрной сажей, а радость искрится и благоухает дивный сад. Сад, где обитают грёзы, где слёзы радости и слёзы скорби падают в одну чашу, из которой никогда не отпить больше глотка – ибо чаша эта назначена всему человечеству, что было и будет, и есть, и, не обещаю, что ты вернешься именно тем, кем ты себя всегда видел во сне. Пусть я и часть твоего сна, но ты жив здесь, а я нет. И лист разделяет наши миры, и стоит закрыть томик – ты вернёшься к себе, в привычный и уютный мир, а я останусь там, по ту сторону… И всё же мы встретимся – ведь сны не принадлежат никому, кроме самих себя. Ну, так как? Не передумал? Не передумал… Ну что ж, тогда всего наилучшего.
Вы не представляете, как может утомить разнообразный труд. Да, да. Именно так и не иначе. И вот, я, человек, некогда полезный обществу в роли сантехника, подумал – я перелопатил столько дерьма, починил столько разной херни… Почему б не попытаться стать писателем? Пусть не инженером душ человеческих, не слесарем – впрочем, кто сказал нет, но хотя бы ассенизатором. Целый месяц я лелеял одну только мысль, не сходя с неё ни влево, ни вправо, старался не упустить, поворачивал то одним боком, то другим, и милосердное провидение послало мне сон.
