Вторая атака оказалась более точной. Под крыльями уже пылали цистерны с бензином, и густо парили пробитые снарядами пушек 'Испано' и крупнокалиберными пулями 'Гочкисов' паровые котлы. Досталось и трем водокачкам. С каждым заходом французские капитаны все лучше и лучше вживались в непривычную им роль штурмовиков. Стремительный штурмовой налет, наконец, завершился. Моровский как раз успел вернуться к идущей на бреющем колонне пар эскадрильи, всего за несколько минут до подхода основной группы к двум военным аэродромам. Константин немного удивился, что своей первой 'семипудовкой' командир сходу развалил что-то похожее на казарму, а Терновскому приказал бомбить расположенный чуть в стороне склад ГСМ. Потом был удар по соседней полосе истребителей, и сразу за ним наступил черед зениток.
Дальнейшее живо напомнило капитану тренировки курсантов. Будин и Куттельвашер вместе с Терновским и Дестальяком были отосланы комэском и дальше гонять зенитчиков и жечь самолеты. Розанов был оставлен на высоте, наблюдать за воздухом, а сам поручик начал обучение молодежи. Сначала он командовал очередной паре подхорунжих удар одиночными мелкими бомбами по довольно крупному объекту, тут же давал оценку их удару, и ставил им следующую боевую задачу. К тому моменту, когда нужно было сбрасывать тяжелые бомбы, в активе каждого юного пилота оказалось уже четыре сброса 'тридцатифунтовок'. Заглядевшись на эту занимательную картину, Розанов чуть не проглядел взлет пары Ме-110 с соседней полосы, где ютились немецкие истребители. Эта полоса подверглась удару одной из первых, но сейчас мимо горящей стоянки самолетов на взлет шли спрятанные до поры где-то в ангарах тяжелые 'мессеры'. Тревожный сигнал был дан вовремя, и ответ лидера сразу же расставил новые задачи.
— Роза, мы с тобой бьем 'мессеров'.
— Подтверждаю Сокол.
— Казак с Пьером остаются за меня.
— Казак принял к исполнению.
— Лео и Карел набрать высоту, и глядеть там в оба.
— Так ест!
А когда едва оторвавшийся от полосы 110-й 'мессер' быстро завалился на бок от скрестившихся на нем трасс двух истребителей, Розанов вдруг получил новую вводную.
— Роза! Дай тому второму взлететь, а потом бей 'немца' сам. Сам! Представь, что у меня заклинило оружие.
— Лучше вместе. И зачем давать ему взлетать?!
— А чтоб вам с Пьером тоже научиться их бить, когда они огрызаются. Сверху-сзади не лезь, там у него стрелок кусается. Бей по нему снизу, с боков и на встречных. Начали! Я иду левее и выше.
Капитан, преодолев внезапно накатившую робость, начал свой 'тур вальса' с врагом, и вскоре ощутил, в чем смысл этого задания. Враг ему попался довольно опытный, и самолет его явно мог разгоняться больше пятиста, несмотря на те 'сказки' из авиационных журналов. Только с четвертой атаки 514-му 'Девуатину' удалось подловить его ударом снизу. Да и то, молодой командир Розанова между делом помогал ведомому загонять "немца" маневрами своего истребителя. Образ горящего его первого воздушного противника ярко впечатался в память капитана. Потом было то стремительное возвращение, скорее даже организованное бегство в восточном направлении от разворошенного ими 'муравейника'.
Покрутив настройку рации, Розанов даже услышал громкие встревоженные крики по-немецки. Комэск был прав, не разрешив расходовать одну пятую боекомплекта. К горящим объектам Кольберга, судя по радиопереговорам, спешило сразу несколько вражеских эскадрилий. Очередная 'звериная хитрость' комэска позволила им не притащить за собой эту погоню на базу. Часто меняя маршрут, и прижимаясь к земле, ополченцы вернулись к полевому аэродрому Марково. Вперед Адам сразу пустил на посадку пару седьмых 'Пулавчаков', одного дымящего мотором и второго, сильно качающего с крыла на крыло. Как выяснилось уже после посадки, подхорунжий Михал Ткач получил осколок зенитного снаряда в бедро, и с большим трудом сумел вернуться. Раненного подхорунжего унесли на носилках. Усталое, но сияющее счастливыми глазами юное воинство выстроилось перед командующим авиацией. Командир эскадрильи строевым шагом подошел к полковнику для доклада…
Воспоминания Розанова были прерваны прощанием с остающимися. Первая делегация 'Сражающейся Европы' в не полном составе возвращалась во Францию. Розанов и Дестальяк улетали на своих 'Девуатинах' с подвесными баками. Подвергать совсем новые истребители опасности быть захваченными врагом, французское командование не желало. По прибытии оба капитана должны были заняться обучением французских добровольцев, и написать отчет для французских ВВС. В Торуни оставался поручник Куттельвашер с тремя только что прибывшими чешскими пилотами. Майор Будин должен был вернуться в Шербур для завершения подготовки авиагруппы. До выхода нагруженного самолетами 'Беарна' в тот опасный рейд к Датским проливам оставалось всего несколько дней…
