Поль Гали стоял перед главным редактором 'Чикаго Дейли Ньюс', яростно потрясая перед ним французской газетой.
— Фред, ты просто обязан отпустить меня туда!
— Брось Поль, сейчас не до шуток. Там и без тебя полным-полно народа. Достаточно просто перепечатать статьи европейских газет, тем более что наших ребят там нет. Да и денег на это в кассе тоже нет.
— Я даю голову на отсечение, что те самые 'иностранные добровольцы', которые сейчас сражаются за свободу Польши и про которые пишет 'Фигаро', и есть, в том числе и наши мальчишки!
— Глупости. Ты не можешь этого доказать. Хоть где-нибудь упоминаются их фамилии? К тому же у нас тут на носу освещение Сенатских слушаний, и приезд делегации из Канады…
— Какие, еще к дьяволу делегации?!!! В Европе война, и все наши местные 'мышиные бои' по сравнению с этим детский лепет.
— Прости, дружище, но газета не сможет оплатить эту поездку. Все разговор окончен!
— То есть ты не хочешь сорвать куш на этих новостях и поднять тираж многократно?
— Поль! Не испытывай мое терпение!
Редактор промокнул лоб платком и обернулся в сторону двери, через которую как раз входила в кабинет незнакомая Полю Гали симпатичная молодая женщина.
— О, Кэтрин! Как хорошо, что вы зашли. Объясните вот этому фантазеру, что у нас тут серьезная новостная газета, а не литературный журнал, публикующий жизнеописания национальных героев. Да, кстати Поль, это наш новый сотрудник Кэтрин Джальван из Нью-Йорка. Кэтрин это наш неутомимый и иногда безумный Поль, поговорите с ним. А то я уже устал.
— Вы ведь Поль Гали?
— Да, это я. Но мы еще не договорили…
— Хватит, Поль! Не выводи меня!
— Простите, мистер Гали. Я хотела спросить, это ведь ваши статьи были про гонку в Лэнсинге и 'Юных Коммандос'.
— Да мои. Только уже несколько недель как материалов о той лиге наша газета принципиально не публикует.
— Не придумывай Поль, просто в номерах не было места.
— Не было места, Фрэд?!
— Гали отстань, иначе мы с тобой расстанемся врагами! Кэтрин заберите его, пожалуйста. У меня сил уже нет… Кстати, Поль! У Кэтрин есть замечательный опыт работы в зоне военного конфликта, чего, между прочим, не скажешь о тебе. Уж если кого-то посылать, то как раз ее.
— Простите меня, Поль. Можно вас так называть. Но у меня к вам вопрос как раз по героям той вашей статьи. Мой вопрос может вам показаться странным, но скажите тот автогонщик и парашютист Адам Моровски, он случайно не русский?
— Нет, дорогая Кэтрин. Тут вы немного перепутали он поляк по матери и немец по отцу. Если вы читали мои статьи, то должны были обратить внимание, что…
— Да, наверное… Наверное, мне просто показалось. Так бывает…
— Простите, показалось, что?
— Да, так. Фотография того Адама напомнила мне другого молодого человека. Но, видимо, я ошиблась. А что вы там говорили о поездке в Европу?
— Да вот, пытаюсь уговорить Фрэда, сделать сюжет о нашем земляке-добровольце защищающем Польшу от нашествия немцев.
— Гм. Очень странно. Тот тоже был добровольцем, правда, совсем на другом краю Земли… А вы знаете! Я, пожалуй, снова бы съездила в "поле"! Думаю, такая командировка в зону боевых действий стала бы неплохим продолжением карьеры уже в вашей газете.
— Кэтрин, вы с ума сошли! Не заставляйте меня так быстро пожалеть о моем приглашении!
— Фрэд. А вдруг Поль прав и это тот самый мальчик. Вы только представьте заголовки 'новые победы Чикагского чемпиона!'. Кстати, прочитав перед нашей с вами беседой статьи мистера Гали. Я тогда по своей инициативе общалась со Штабом Армии. Там мне сказали, что за спасение офицера на учениях, Моровский был представлен к награде 'Медаль Выдающейся Службы'. Представьте как это здорово, было бы взять с собой в Польшу еще и военного наблюдателя от штаба, и вручить из его рук награду Моровскому прямо там, практически на поле боя?!
— Ммм… Бред. Никто на это не пойдет.
— Фрэд, я даже готова оплатить нам с Полем обратные билеты. Соглашайтесь! Ну же! Кстати и с армией я тоже готова договориться.
Даже если после этих слов в мозгу главного редактора и прошмыгнула какая-нибудь нелицеприятная для журналистки мысль о методике ее 'переговорных процессов' с Армией, то в озвученном ключе эта идея заинтриговала и его. А Поль Гали успел, как порадоваться смене настроения своего патрона, так и одновременно взгрустнуть. Взгрустнул он, ясно осознав, что найденный им неубиваемый карьерный козырь придется делить с 'зубастой нью-йоркской штучкой', которая к тому же явно рвется в 'газетные звезды', и уж точно собирается быть главной в их предстоящем командировочном альянсе…
До конца дня ополченческая эскадрилья успела совершить еще два боевых вылета. В эти разы Розанову досталось полетать на мото-реактивном 'Девуатине'. Моровский быстро освоил 514-го, а вот капитану пришлось сильно попотеть, выслушивая резковатые комментарии юного начальства. В первом вылете Розанов летел уже в паре с Терновским, прикрывая с высоты, тяжело ползущие к цели на бреющем 7-е 'Пулавчаки'. Последних в строю осталось восемь. Кроме того 'перевертыша на взлете' еще один был сильно поврежден зенитным огнем ПВО Кольберга.
