— Я на вашем месте не была бы в этом так уверена. Где-то здесь валялось папино средство против обрастания днища водорослями.
Бенита вылила содержимое банки в кастрюлю.
— Нам повезло, что у нас есть хоть какая-то еда, — заметил Мартин. — Тысячи моряков, потерпевших крушение, позавидовали бы нам.
— Да, я знаю. — Она улыбнулась ему ослепительно. — Конечно, нам ужасно повезло, и особенно потому, что вы с нами. Уверена, папа рад тому, что пригласил вас на эту регату. Но все равно, он не должен быть таким жестоким по отношению к бедняге Мервину. Даже если он того и заслуживает. Об этом страшно говорить, но боюсь, что Мервин изменился.
— Мервин не изменился, он остался таким же, каким и был. Это вы изменились. Думаю, вы просто повзрослели.
— Странно, — Бенита принялась помешивать суп, — но сегодня утром папа сказал примерно то же самое. Он считает, что у меня была школьная влюбленность в Мервина и что сейчас я от нее излечиваюсь.
— А вы на самом деле излечиваетесь? — Мартин говорил ровным тоном, но, к своему удивлению, обнаружил, что сердце у него бешено колотится.
— Не знаю. Проблема в том, что я не хочу излечиваться. Это так ужасно, иногда мне бывает очень больно… — Суп закипел, и Бенита сняла кастрюлю с огня. — Жизнь такая трудная и сложная! Я-то думала, когда кончила школу, что все будет просто великолепно, как безопасное плавание под парусами.
— Я помогу вам, — сказал Мартин, снимая чайник. — Вы забыли, что я на все руки мастер?
— Я ничего не забываю, — улыбнулась девушка, — вот только забыла, что суп остынет, если мы быстренько не отнесем его на палубу. Вы берите их тарелки, а я наши.
— Вряд ли жизнь похожа на безмятежное плавание под парусом, — вдруг сказал Мартин, вступая вслед за ней на трап. — Но она не так плоха, когда в одной лодке плывут двое близких друг другу людей.
День оставался ясным и безоблачным. Высоко в небе плыли кудрявые облака. Плыл вперед и «Черный лебедь». Члены экипажа замечали другие суда — и поблизости, и вдалеке, — но «Черный лебедь» не привлек их внимания.
— Если бы у нас не было съестных припасов и воды, если бы у судна была течь, я разжег бы прямо на палубе хороший костер и посылал бы дымовые сигналы в надежде на то, что кто-нибудь доберется до нас до того, как сгорит вся яхта, — с усмешкой сказал Чепмэну Мартин.
— Согласен с тобой. Положение наше не безвыходное. Полагаю, мы продержимся, пока не увидим побережье Англии.
Мартин посмотрел на палубу, где Бенита, закрыв глаза, стояла лицом к заходящему солнцу. Она обернулась:
— Скоро совсем стемнеет. Если хотите ужинать, спускайтесь в камбуз. Кажется, я стала готовить лучше, может, потому, что мне помогает Мервин.
Мартин ощутил укол ревности, но спокойно произнес:
— Оставьте немного еды для меня. Я побуду здесь, пока вы все ужинаете.
Мервин первым закончил трапезу и снова поднялся к Мартину в кокпит.
— Значит, нам придется провести в море еще одну ночь. А я-то думал, что в это время мы уже будем дома. Вы не могли бы увеличить скорость?
— Нет. Разве что прыгну за борт и стану подталкивать яхту сзади.
Но Мервин все болтался в кокпите, как будто хотел о чем-то поговорить, но не знал, с чего начать, а Мартин не собирался ему помогать.
Внезапно Мервин закричал:
— Там свет — и очень яркий! Я запущу оставшиеся ракеты!
Он исчез внизу, а Мартин посмотрел, что там за свет заметил Мервин, и увидел огонь в нескольких милях от «Черного лебедя». Огонь медленно приближался, и Мартин слегка изменил курс. На палубу вернулся Мервин, за ним поднялись Бенита и ее отец.
— Боже, какой яркий свет! — воскликнула девушка. — Но это не корабль.
— Не корабль, а маяк, скорее всего на Бишоп-Рок, — пояснил Мартин.
— Слава Богу! — произнес Мервин. — Наконец-то мы близко от суши.
— Слишком близко, — пробормотал Мартин, и Чепмэн согласился с ним:
— Если мы так близко подошли к архипелагу Силли, нам лучше убраться отсюда. Сейчас, когда темно, мы попадем в беду на этих скалистых островках.
— Да, я бы предпочел остаться здесь до рассвета, — сказал Мартин.
— Это бред! — прервал его Мервин. — Мы могли бы подойти поближе. По крайней мере, это земля.
— Такая же земля, как скала Блэкмор-Рок. И от нее довольно далеко до острова Святой Марии — единственного места, где мы сумели бы сделать какой-то ремонт.
— Ты не считаешь, что сейчас, когда мы знаем, где находимся, нам лучше идти вперед? — спросил Чепмэн, не отрывая взгляда от завораживающего света маяка.
— Мы примерно в трехстах милях от нашего порта и на полпути от Блэкмор-Рока, на такой скорости пробудем в море еще целую неделю, а то и больше, если ветер переменится на встречный.
— Мой отпуск кончается через четыре дня, — вставил Мервин, — а на острове Святой Марии есть аэродром. Я мог бы вместе с Бенни полететь домой.
— Об этом стоит подумать, — сказал Чэпмен. — Нельзя, чтобы у Мервина была самовольная отлучка. А мне было бы спокойнее, если бы удалось поставить новые паруса на яхту.
