– А что это значит – контракт?
Магрин откинулся на спинку, вздохнул и сказал:
– Для тебя, прежде всего, – свободу от опеки отца. Мы даем гарантию – он тебя отпустит в свободное плавание, с его самочувствием и здоровьем все будет в порядке. Деньги, достаточно для очень комфортной жизни. В твоем институте столько не зарабатывает даже директор. А еще мы даем полную страховку на все случаи жизни. Достаток и безопасность – вот что гарантирует скрапбукеру организация, которую я представляю.
– Звучит заманчиво, – пробормотала Софья.
– Ты сможешь заниматься только скрапбукингом, все остальные проблемы решит за тебя организация. Тебе предоставят хорошую квартиру и мастерскую, отличную медстраховку, годовую карту в любой фитнес-клуб города и раз в полгода – поездки на любой курорт мира за счет организации, если, конечно, ты сама этого захочешь.
– А безопасность? Неужели меня подстерегают какие-то опасности?
– Конкуренция – жестокая штука. Ты никогда не думала, что и тебе могут прислать открытку?
Софья вздрогнула.
– Эмиль, мне кажется, я смогу отличить скрап-открытку. Твоя визитка, все эти штуки в магазине у дяди Саши… они особенные.
– Иногда открытка может сработать раньше, чем ты успеешь о ней подумать, достаточно бросить взгляд. К тому же ее можно замаскировать. Ты обратила внимание, что во «Дворце связи» плакат не подействовал на дядю Сашу?
– Он тоже подписал с тобой контракт?
– Нет, но он продавец в скрап-магазине. Если бы я не мог его защитить, многие наши покупатели нашли бы способ отовариваться бесплатно. Но самое важное – это гарантия баланса.
– Гарантия баланса, – эхом повторила Софья.
– Да, мы выступаем в роли лонжи, страховки, образно говоря, не даем канатоходцу разбиться и возвращаем его обратно на канат, если он потеряет равновесие. Понимаешь, Софья, хороший скрапбукер – это человек, у которого голова витает высоко в облаках, а ноги крепко стоят на земле. Такое состояние поддерживать очень трудно. Но если ты подписываешь контракт, мы тебе его гарантируем.
Софья молчала. «Свобода от опеки отца»… он знал, чем ее зацепить. Но ей остро не нравилось слово «мы». Оно резало слух, оно было чужим, как будто среди благоухания цветов и пения птиц прямо тут, на веранде, возникла ржавая бочка с тухлой водой.
– Тогда… в ту ночь, ты был «ты» или «мы»? – Она замотала головой. – Ты тогда тоже был представителем организации?
Он неожиданно улыбнулся. Смеется над ней, что ли?
– Как ты думаешь сама?
Можно ли стать бескрайним небом и всего себя отдать без остатка синему морю ради… ради неважно чего, ради чего-то, кроме самого этого момента, когда два таких разных начала становятся одним? Хотелось ему верить. Вот сейчас одним легким движением руки он решит все ее проблемы. И родная нота будет звучать каждый миг, и весь мир запоет в унисон, и она никогда больше не почувствует себя потерянной, не захочет закрыться в прочную скорлупу и спрятаться от всего и вся. Мурашки по коже побежали. Софья вдруг поняла, что боится. Слишком сильно он ее цепляет. Что-то ненормальное, наркотическое есть в том, как она пьянеет от одного только его взгляда.
– Что я должна буду делать взамен? По контракту?
– Открытки. Заказы будут поступать через меня. Ты не будешь знать, для кого ты выполняешь работу, но будешь получать подробное задание и сможешь задавать вопросы, опять-таки через меня.
Через него. Магрин всегда будет рядом. Будет смотреть на нее своими огромными серыми глазами и слушать – такой родной и надежный, все на свете понимающий без слов.
– Но мои открытки… они иногда не работают так, как надо. Ты во мне уверен?
– Я в тебя верю. Кроме того, во-первых, мы тебя дополнительно обучим, во-вторых, все заказы проходят тщательную проверку до передачи заказчику.
– А в них не будет чего-то… криминального?
– Контракт не отменяет Кодекс скрапбукера. «Не навреди намеренно» – первое предупреждение Кодекса. Твои хранители должны были сказать тебе.
– А как же «Дворец связи» и мой плакат? Я помню, как избили продавца, – тихо сказала Софья.
– Ты этого хотела? – спросил он мягко, но Софья понимала, что сейчас он ждет только искреннего ответа.
– Я не знаю, – честно ответила она. – Я не хотела, чтобы кого-то покалечили, но когда я делала плакат, то вспоминала, как люди толкаются и ругаются из-за бесплатной пачки салфеток. Они… они раздражали меня.
– Ты ощутила, как изменился поток, – сказал он. – Я видел это по твоему лицу тогда, в кафе. У Меркабура есть темная сторона, та, что помогает рождаться самым страшным человеческим фантазиям. Если ты хочешь причинить боль или страдания человеку своей открыткой, ты обращаешься именно к этой его стороне, и она откликается, резонирует, начинает жить и в твоем сознании тоже. Ты зацепила только самый краешек. Если сделать открытку, заставляющую человека броситься под поезд, скрапбукера ждет кошмар, которого он, скорее всего, не переживет. Или сойдет с ума, или остановится сердце. Удручающие перспективы, не правда ли?
Софья вспомнила ощущение чужой, темной шкуры на своей коже и вздрогнула.
– Так что Кодекс не зря предупреждает, – добавил Магрин.
