От карточки Магрина дул ледяной ветер, аж колючие противные мурашки по коже бежали. Как же она работает? Инга погладила пушистое облако, потом легонько подула на него. Перья заколыхались, на миг ей показалось, что облако чуть сдвинулось, поплыло по открытке, но тут же снова замерло на месте. Она пробормотала про себя парочку русских слов, совсем уж неприличных. Именно сейчас, когда у нее на руках настоящая открытка, а завтра – последний день, чтобы показать ему, она опять не понимает, как работает эта штука! Инга вспомнила круглые совиные глаза, их внимательный взгляд, его спокойное «Вы ставите мне условия», и ее аж передернуло. Потом она вспомнила, что он был уверен: нельзя стать скрапбукером так быстро! А она стала, она смогла, она сделала настоящую открытку, пусть для этого пришлось превратить свою жизнь черт знает во что! М-да, и квартиру тоже – она огляделась по сторонам и рассмеялась.
Все уже не будет так, как прежде.
Может быть, ей подскажут что-то другие открытки? Инга взяла первой мамину открытку из Ниццы. Над синими бархатными волнами застыл воздушный шар, в небе болтался теплоход. Странно как, опять карусель сменила положение. И что это означает? Разноцветные шарики… клоун. Кажется, он обещал открыть ей секрет скрапбукинга, если она станет настоящей золотой феей? Она усмехнулась. Что ж, он не обманул. Что еще он может ей сказать, чумазый и вонючий хранитель родительского альбома? Альбом остался там, в другой квартире, спрятанный в портфель с кодовым замком.
Открытка с часами – какая она теплая! Инга принялась водить пальцами по циферблату, мысленно представляла, как крутятся стрелки и бьют куранты. Золотая фея, позолоченные часы… Стоп! Инга перерыла кучу разной ерунды, высыпавшейся из ридикюля, нашла маленькую коробочку с гримом, которую прихватила на всякий случай, чтобы подправлять макияж. Макнула палец, приложила золотистую пудру к чуть смазанной позолоте выпуклых стрелок. Комната поплыла перед глазами, замелькали золоченые римские цифры, колесики и часовые механизмы, потом картинка прояснилась, и все вокруг залил ровный золотой закат, теплый и летний. Инга стояла на верхушке высокой башни, похожей на колокольню, только вместо колокола в серединке были подвешены круглые часы с золотым циферблатом. Внизу распростерлось бесконечное поле оранжевых облаков. Рядом с ней стояла маленькая женщина в открытом белом платье. Черные кудри развевались на ветру, женщина улыбалась. Инга без труда узнала Розу, она была точно такой же, как в спальне со старинным комодом. Там, в декольте, прячется мягкая белая грудь, а эти руки, они способны на такие шалости… Кристофоро Коломбо, она опять чувствует себя так, словно ее застали за подглядыванием в чужую спальню!
Софья полулежала в плетеном кресле-качалке, разглядывала лицо Магрина, как будто в первый раз, пыталась понять, что в нем – настоящее, а что она дофантазировала. Смотрела на него и все равно не понимала. Тот же взгляд серых глаз, то же безупречное внимание, то же близкое, родное тепло, такое, что достаточно просто быть рядом – и больше ничего не надо. Как же хочется броситься ему на шею, обнять, прижать к себе, закрыть глаза, раствориться, ощутить его каждой клеточкой тела, отдаться целиком, без остатка, вот так же, как он ее сейчас слушает. Софья закрывала глаза, на миг погружалась в воспоминания и растекалась бескрайним морем, но тут же выныривала обратно, потому что чувствовала на себе внимательный взгляд и понимала: сейчас он не хочет быть так близко.
Сегодня Магрин был отстраненным, между ним и Софьей выросла невидимая стена, сквозь которую можно было только смотреть, но никак нельзя прикоснуться, даже если протянуть руку. На самом деле их разделял стол, покрытый цветастой скатертью, и высокая вазочка с яблоками и виноградом. Он сидел на деревянной табуретке и подпирал рукой подбородок. Уютную веранду просторного дачного дома окружал сосновый лес, вокруг щебетали птицы и стрекотали цикады, открывался вид на небольшую поляну. По небу плыли взлохмаченные белые облака, дул легкий ветерок, полный цветочных ароматов. Более уютное местечко трудно было вообразить! Вот бы остаться здесь с ним, хоть на пару дней, или на неделю, а может быть, на всю жизнь. Пусть даже этот мир – ненастоящий.
– Софья, я хочу предложить тебе заключить со мной контракт.
Она напряглась, качнулась вперед и поставила ноги на пол.
– Контракт?
– Да, постоянный контракт скрапбукера. Ты – очень талантливая девочка, и твой талант должен быть по достоинству вознагражден.
«Девочка», – Софью это слово покоробило. Это он ласково сказал или считает ее еще маленькой? Сколько же ему все-таки лет, тридцать или сорок? Крохотные морщинки вокруг глаз видны, только если смотреть близко-близко, так, что слышно дыхание.
– Кто вы, господин директор?
Магрин чуть заметно скривился.
– Софья, для тебя я просто Эмиль.
У Софьи в животе сделалось мягко и тепло.
– Кто ты, Эмиль? Для всех остальных? Для скрапбукеров?
– Я куратор. В этом городе я – главный по открыткам, и только я заключаю контракты со скрапбукерами.
