Она так ждала этой встречи и вот теперь, при первом же его вопросе, готова провалиться сквозь землю! Ведь уверена была, что стоит ей только встретиться с Магриным, и она обязательно узнает все, что только можно. Будет просить, умолять, требовать, угрожать, но добьется своего. И вот теперь сидит перед ним, вся оцепенела и не знает, что и как сказать.
– Она попала ко мне случайно, – выдавила из себя, наконец, Инга.
– Рассказывайте, – он сделал приглашающий жест.
– Про открытку? – не поняла Инга.
– Все с самого начала. Как вы меня нашли, что вы от меня хотите и почему. И про открытку тоже. У вас есть полчаса.
Внимательный, заинтересованный взгляд собеседника заставил ее рассказать больше, чем она собиралась. Напряжение понемногу отпускало. В воздухе витал острый аромат кофе, будоражил, заставлял ее говорить быстро, немного сбивчиво, в несвойственной ей манере. В этот час кафе пустовало, никто им не мешал. И сама обстановка располагала к доверительной беседе – тяжелые шторы и мягкий свет создавали уютный полумрак в любое время дня. Магрин слушал ее по-настоящему, ни на что не отвлекаясь, и рассказывать было легко. Она разговорилась, рассказала про родителей, как они пропали, про их долги, про альбом с волшебной страницей, про тетю Марту, про исчезнувшую Розу. Как пыталась сделать открытку сама, но у нее ничего не получилось. Про Алика, у которого она нашла открытку с бабочкой. И только об открытках с каруселью и шариками почему-то умолчала.
Инга закончила и вопросительно посмотрела на него.
– Чего вы от меня хотите? – спросил он.
И тогда Инга задала вопрос, который мучил ее все это время. Задала, а сама больше всего на свете боялась услышать ответ «нет».
– Они живы? Вы знаете?
– И да и нет, – ответил он сразу, даже не задумался.
Кристофоро Коломбо! Он что, издевается? Инга заерзала на стуле, потерла кончик носа. Она была готова к тому, чтобы подпрыгнуть от радости, и к тому, чтобы с новой силой ощутить пустоту потери, а вместо этого ее с головой накрыло болезненное разочарование.
– Они в больнице? – предположила она. – В коме, без сознания, в реанимации?
– Нет. Мне будет трудно вам объяснить. Скажем так, они там, откуда, скорее всего, никогда не вернутся.
– Но с ними все в порядке? Они не больны?
– Я думаю, они вполне здоровы. И даже неплохо проводят время, насколько это возможно. Но вы их, подчеркиваю, скорее всего, никогда больше не увидите.
– Тогда где же они? Я совсем ничего не понимаю, я так надеялась, что вы мне все объясните.
– Инга, вы когда-нибудь видели себя со стороны? – спокойно, без раздражения и упрека, сказал он. – Вы начали с того, что попытались меня обмануть. И до сих пор пытаетесь. Вы ведь не рассказали мне всего?
– Я расскажу все, если вы мне поможете.
– Ну вот видите, теперь вы уже ставите мне условия. Впрочем, даже если я хотел бы вам помочь, я все равно не смогу.
Кристофоро Коломбо! Ну почему с ним так сложно?! И что делать теперь? Умолять, угрожать, требовать, ползать на коленях? Как найти с ним точку соприкосновения? Инга гордилась тем, что могла разговорить почти любого, к каждому найти ключик, почему же теперь у нее ничего не выходит?
– Но почему? Я готова на все. Я все расскажу, я не буду ставить никаких условий, я могу работать на вас бесплатно, я готова убираться у вас в квартире!
– И все-таки вы опять ставите условия. Я не могу рассказать вам всего хотя бы потому, что вы – не скрапбукер.
Дио мио, и этот туда же!
– А если я им стану?
Магрин закрыл глаза и принялся массировать зрачки пальцами. Инге было немного легче, когда он переставал на нее смотреть. Она ерзала на стуле и лихорадочно думала, как же еще можно на него повлиять, как уговорить его. Машинально потерла кончик уха и повторила его жест – закрыла глаза, потерла зрачки. И тут же вплыла-ворвалась в фоне перед глазами мамина открытка с каруселью.
– Карусель, – сказала она неожиданно для себя.
– Что?
– У меня есть открытка с каруселью. На ней написано: «Все, что с нами происходит, уже когда-то было».
Магрин усмехнулся.
– М-да, Надя меня удивляет уже в который раз.
– Вы знали мою маму?
– Я ее знаю. Пока еще могу сказать именно так, – голос стал жестче. – Знаете что, Инга? Я, пожалуй, дам вам шанс. Ради эксперимента, это будет любопытно. Только имейте в виду: у вас очень мало времени. Я думаю, еще месяц, максимум два, и вернуть их будет уже невозможно.
– Месяц – не так уж и мало, – возразила Инга.
Магрин снова уставился на нее огромными круглыми глазами. У Инги заломило левый висок.
– Я не знаю ни одного человека, который стал был скрапбукером за месяц. И даже за два.
– У меня получится.
Инга попыталась уверенно улыбнуться, но голова разламывалась, голос Магрина казался глухим, как будто она с головой накрылась одеялом.
– Вы так в себе уверены? И с чего вы начнете?
– Я сегодня иду на мастер-класс.
– Да, и там вас научат вырезать и клеить. А все остальное? Вы сможете оживить хотя бы одну открытку?
– Я надеялась, что вы мне поможете, – едва она это сказала, как сразу поняла, что это звучит глупо и беспомощно.
Магрин посмотрел на часы.
