– Я спросил кого, а не что. Разницу слышишь? Могу подвезти, если все-таки ждешь такси, я на машине, – говорил он, складывая в пакет ее продукты и рассчитываясь своей картой. – Вернешь деньги наличными. Не сердись. – Он взял ее за руку и как маленькую повел к машине. – Садись назад, там тебе будет удобнее, говорил он, открывая перед ней дверь, и ставя пакет в багажник. – Куда ехать? Черт, я же минералку не купил.
Кристина устроилась на заднем сидении и назвала адрес.
– Как у тебя дела? – спросила она, чуть смущенная этой, столь неожиданной, встречей и, не зная, как вести с ним разговор.
– Нормально. Живу в городе, работаю в компании. В дом, если зовут, то еду, не зовут – обхожусь.
– И часто обходишься?
– Часто зовут. Сейчас Андрей с семьей в отпуске отдыхают, потом моя очередь. Серега один трудоголик, из офиса не вытянешь. С Лариской развелся, претензий ко мне не предъявляет. Живем нормально. Ты сама как? Замужем?
– У меня все хорошо. Через месяц наследника ждем. Если есть желание, заходи в гости. За доставку моей персоны, одолжу тебе бутылку воды, но слабогазированной или сока.
Кристина разбирала продукты из принесенного им пакета, а Олег осматривал квартиру. Зашел в спальню и увидел фото в рамке, стоящую на прикроватной тумбочке. На фото была Кристина рядом с Сергеем. Он поставил фото на место и вышел из спальни.
– Ты давно здесь живешь? Квартира мужа?
– Чуть больше полугода, а квартира моя. Отец помог обменять мою старую квартиру с доплатой. Олег, ты из себя не изображай дурочка. Фотографию видел? Задавай свои вопросы, я тебе честно на них отвечу. Могу без вопросов, коротко. Я сделала пластику в августе. Мы жили с Сергеем после его развода и возвращения из Германии, но недолго, меньше двух месяцев. Я видела Ларису и его в нашей, как он утверждал, квартире. Подробности увиденного, я упущу, потом я ушла. Вот коротко и все.
– Ты меня извини, но, насколько я знаю Сергея, он не мог жить с одной женщиной и встречаться с другой.
– Ты, думаешь, у меня были галлюцинации на почве ранней беременности? Я бы многое отдала, чтобы это видение не стояло перед глазами и не преследовало меня.
– А ты знаешь, что он тебя искал? И все были уверены, что ты уехала в Германию, – сказал он наобум, не уверенный еще, в том, что Тина и незнакомка это одно лицо.
– Чего меня было искать? Я никуда не пропадала, живу по месту прописки. Место работы и учебы не меняла. В Германии мой отец живет, но я уезжать не собиралась. Это здесь я смогу окончить вуз и работать по специальности. А что меня ждет в Германии без специальности и знания языка? Симпатичных тоже бросают. Тебе предложить чай, кофе или воду?
– У тебя кондиционер, не жарко, давай кофе, если не трудно.
Кристина приготовила гостю кофе, себе чай, поставив сахар, вазочку с конфетами и чашки на журнальный столик.
– Ты до сих пор на меня обижаешься? – спросил Олег, присаживаясь в кресло.
– Тебе нужно мое прощение или ты просто поддерживаешь разговор? – спросила Кристина, глядя прямо ему в глаза. – Сам как думаешь?
– На мой взгляд, ты сама виновата в том, что произошло.
– И чем же?
– Тем, что не замечала меня, а должна была. Тебе стоило в первый день сказать: – «Посмотри на себя», и все было бы иначе. Но ты промолчала, проглотив услышанное, и даже не посмотрела в мою сторону. Вот меня и понесло. Я привык к тому, что меня замечают, обращают внимание. Положительно или негативно ко мне относятся, неважно, но я всегда в центре «вселенной». Это только в семье меня считают, мягко говоря «охламоном». От части, они правы, но никто не знает меня по-настоящему. Мне же совсем не хочется переубеждать их в обратном. Ты ведь тоже, как все, считала меня иждивенцем, бездельником? Этакий «мажор» без стыда и совести. Были такие мысли?
– Были. Я считала тебя безответственным и неблагодарным.
– А теперь скажи, мог ли я, со всех сторон такой плохой, ни разу не попасть в поле зрение милиции, не разбить машину, ездя в пьяном виде и окончить учебу с хорошим дипломом?
– Думаю, не мог, при условии, что тебе не помогла в этом семья. Кому надо заплатили, кого уговорили.
– Ошибаешься. Веди я себя по-другому, меня замечали бы еще меньше. Мое поведение это не вызов, это своего рода возможность общения. Я никогда не садился за руль пьяным. В клубах я пью только слабый или безалкогольный коктейль. Об этом знают все, кроме моей семьи. Одна банка пива, выпитая в машине перед тем, как войти в дом, давала запах, а дури у меня без алкоголя хватало. Так было всегда, правда, об этом никто не знал. У нас семейная непереносимость дозы крепкого алкоголя, превышающая стакан. Но всем было удобно считать меня алкашом. Какой с него спрос? Все так и не приняли того, что я давно вырос, не принимали меня всерьез. Для них я так и остался избалованным ребенком. Меня либо отчитывали, либо отмахивались, давая денег, но, ни разу не поговорили по душам.
– Хочешь сказать, что ты это делал умышленно? Но зачем? Я допускаю, что ты не находил общего языка с братьями, но как ты мог обходиться так с отцом?
