– Смог. Он всегда был занят работой. Ему было проще дать мне денег и совет, решить проблему самому, чем разбираться была ли она, эта проблема. Деньги я брал за свое вранье. Вот так и жили, до случая с тобой. Отец выставил меня из дома, уверенный в том, что в этой жизни я полный ноль.
– Тебе следует поговорить с ним. Думаю, он будет рад узнать в тебе другого Олега. Я десять лет держала обиду на своего отца. А встретилась с ним, и будто не было разлуки. Попробуй, ты ничего не потеряешь, поговорив с ним откровенно, а вот найти можешь.
– Тебе не скучно здесь одной?
– Во-первых, я ни одна, нас двое. Во-вторых, я всего месяц назад пошла в декретный отпуск, а неделю назад сдала сессию, перейдя на шестой курс. Так что нагрузок и общения от учебы и работы у меня было выше крыши. Скучать было некогда. У меня хорошие отношения с девочками из группы, появились новые знакомые и я, иногда, принимаю гостей. Правда, в последнее время, мне это дается как-то с трудом, хочется полежать, побездельничать. Знаешь, у меня никогда не было свободного времени так много. Я же после школы все время училась и работала, даже на каникулах. Как ты думаешь, по какой причине я оказалась в вашем доме на целых три месяца? Мне платили в три раза больше чем в больнице, и я сумела собрать нужную сумму на операцию. Вот поэтому я и не конфликтовала с тобой, терпела твои выходки, хотя порой так хотелось ответить тем же. Правда, новое лицо, мне помогло только в одном.
– Кристина, а инструмент твой или наследство от бывших хозяев? – спросил Олег, меняю тему неприятного разговора и открывая крышку фортепиано. – Когда-то и я занимался музыкой, – сказал он, трогая клавиши одной рукой. Инструмент зазвучал, но не долго.
– Это мое наследство. Ему больше лет, чем мне. На нем я училась играть гаммы, благодаря нему, окончила музыкальную школу. Я и теперь каждый вечер терзаю его своими музыкальными импровизациями, а он терпеливо и с пониманием выносит пытки моей самодеятельности.
– И какую музыку любишь играть? – спросил с любопытством Олег.
– Блюзы.
– Это нереально. Фортепиано не саксофон, и даже не скрипка.
– Вы, юноша, не правы. Как в переводе с английского звучит «блюз»? Это грусть, печаль, медленный темп и импровизация. Любая из композиций имеет свою основу, которая обыгрывается солирующим инструментом. Под влиянием блюза появилась и поп-музыка, и джаз, и рок-н-ролл.
– Откуда такие познания? – спросил он с недоверием.
– Из интернета! Я многое узнала на его просторах. Он же мне и помог освоить игру блюза. Ты знаешь, что такое русский шансон? Это оказывается ранний «афроамериканский блюз». Тяжелая доля, несчастливая судьба, безответная любовь. Хочешь послушать? Песни наши, отечественные, правда, не все новинки. Но хочу тебя предупредить заранее, что я не музыкант, я любитель. Относись к этому терпимее.
– Очень хочу. Где мне присесть, чтобы тебя не смущать?
– Устраивайся, где тебе будет удобнее. Я не на сцене, а у себя дома. Чего мне смущаться? – сказала Кристина, открывая крышку пианино и усаживаясь на стул.
Пальцы коснулись клавиш, и по квартире разлилась музыка. Олег включил камеру смартфона, а через минуту услышал голос Кристины.
«В твою любовь мне хочется поверить,
Пускай уйдут страданья прошлых дней,
Мне сложно жить, не знаю я что делать,
Пусть нелегко исчезнет боль любви моей.
Забыть нельзя, вернуться невозможно,
Звезда любви сгорает надо мной,
Звезда любви над грешной суетой,
Когда забыть нельзя, вернуться невозможно…»
Кристина пела песню Артура Руденко своим голосом от своего имени и души, и не смущалась того, что ее снимает на камеру Олег. Голос и слух у нее были, а ежедневные «репетиции» стали хорошим финалом для «сольного» концерта. Слова закончились, а музыка продолжала звучать, и это был уже не мотив песни, а его импровизация. Она расслабляла, успокаивала и уносила вслед за собой. Потом зазвучала другая мелодия, и Олег услышал слова:
« Я стояла на краю земли, больше точно не могу лететь.
И уходят наши корабли, нам уже, наверно, не успеть –
Эту песню нам вдвоем допеть.
Ты – моя нежность; ты – мое небо;
За тобой встану, где бы ты не был.
Ты – мое сердце; ты – мое чудо;
Обниму нежно, и с тобой буду…»
Песня была популярная и Олег ее узнал. Он смотрел на Кристину, которая пела негромко, но очень красиво. Ему даже показалось, что на глазах у нее выступили слезы, но голос оставался ровным. Пальцы лишь касались клавиш, и она, как будто не замечала никого вокруг. Были она и музыка. « Ее песни, под стать ее настроению», – подумал он, вслушиваясь в слова. Слова закончились, а мелодия продолжала наполнять комнату, плавно «переливаясь» в другую композицию.
– Эта песня Натальи Власовой, и она поет ее под рояль, – пояснила Кристина, не прерывая игру.
« Небо-облако манит вдаль, потечет по щеке печаль,
Проплывут мимо корабли, только ты не вернешься.
Я бы пела тебе всю ночь, ты смотрел бы в глаза мои,
Я согрела б тебя, но ты, никогда не вернешься».
Еще пару минут под пальцами Кристины рождалась новая импровизация, прежде чем она закрыла крышку инструмента.
