Ника едва успела сосредоточиться, как послышались металлические щелчки отпираемых дверей, и на площадку вышла женщина средних лет.
Заметив девушку, сидящую с закрытыми глазами в позе лотоса на полу у лифта посреди рассыпанного вокруг белого порошка, соседка тихо ойкнула.
–
– Какие-то проблемы? – открыв глаза и слегка склонив голову набок, поинтересовалась девушка.
– Нет, нет, – поспешно заверила её женщина. – Вы тут, наверное, порчу на кого-то насылаете; ничего, ничего, насылайте, не отвлекайтесь! – лихорадочно закивала она, думая при этом, что нужно срочно подыскивать новую квартиру.
Когда замелькавшие каблуки женщины скрылись из вида, Ника снова закрыла глаза и, глубоко вздохнув, ещё раз попробовала сконцентрироваться.
Ника просидела на холодном бетонном полу почти час, но так и не вышла на контакт с Алисой. Зато она почувствовала ЕГО. Пытаясь установить связь с призраком, Ника случайно установила связь с маньяком. Она поняла, кто он и что из себя представляет. Она словно влезла в его голову, ощутила его звериную, нечеловеческую сущность. На мгновение какая-то неведомая сила окунула её разум в его воспоминания и Нику с головы до ног окатила ледяная волна ужаса.
Смерть была его пищей, его энергией, но никогда не давала ему чувства насыщения. Он получал ни с чем не сравнимое наслаждение, впитывая в себя каждый тончайший оттенок предсмертных мук живых существ. Он представлял себя охотником в городских джунглях, хитрым и безжалостным. И называл себя Джейсоном. Охотник Джейсон.
Осознание того, что он стоит у Ники за спиной, – пришло к ней слишком поздно. Он подскочил к ней сзади, одной рукой с силой сжал шею, а другой – приставил лезвие к переносице.
– Дёрнешься – и останешься без глаза! – тихим вкрадчивым голосом предупредил он.
Словно пушинку, он поднял Нику с пола и поставил на ноги. А потом, приставив нож к горлу девушки, завёл её в лифт.
У него были очень странные глаза – жёсткие, колючие, безжалостные, какого-то странного, мутного, желтовато-серого цвета. Он смотрел на Нику, словно на куклу, которую в детстве разбирал по частям.
Девушка чувствовала, что руки и ноги больше её не слушаются, не выполняя никаких команд от оцепеневшего мозга.
– Какая ты красивая… Как ангел…– отметил он с явным интересом. – Я – тоже ангел. Только падший… А ты – необычное создание… Ты особенная, я это чувствую. Я с такими ещё не сталкивался… Что ж, в этой жизни всё когда-то бывает впервые… – философски отметил он, пристально вглядываясь девушке в глаза.
Этот взгляд буравил её насквозь, парализуя волю, заставляя стоять неподвижно, в оцепенении, и наполнял душу мерзким, леденящим предчувствием беды. Это предчувствие росло, словно снежная лавина, сметая на пути остатки самообладания, и переросло в настоящий ужас, когда Ника почувствовала, что её Дар, наконец, к ней вернулся. И содрогнувшись, она своей кожей, каждой клеточкой тела почувствовала невыносимую боль и отчаяние истерзанных тел.
Ника едва не задохнулась, сдерживая рвущийся из груди пронзительный крик.
– Нет… – лишь едва слышно смогла прошептать она. Её ноги подкосились и она съехала вниз по стене.
–
Её трясло, словно в ознобе, тело не слушалось, но, собравшись с силами, она попыталась встать.
– Что, ножки не слушаются? – нарочито заботливо поинтересовался маньяк. – Ничего, ничего, сейчас я их тебе вылечу… Вылечу, мой ангелочек…
Одним рывком поставив девушку на ноги, он плотно прижал её своим телом к стенке лифта, не давая упасть.
Оставив кровоточащий порез рядом с её сонной артерией, Джейсон медленно перемещал лезвие всё ниже и ниже, наслаждаясь каждым мгновением, и вдруг неожиданно резко, с размаху вонзил нож в левую ногу девушки.
Словно адское пламя взорвалось в мозгу Ники, её лицо перекосилось от боли, и из груди вырвался тихий стон. Она снова попыталась преодолеть сковывающее её оцепенение, но опять безуспешно. Она была абсолютно беззащитной, в полной власти садиста-маньяка.
–
