— И не три свою шишку! — еще раз строго приказал Гардан. — Чем больше мусолишь, тем больше воспалится.
Мальчик ничего не ответил, все также понуро сидя в седле.
Дорога лениво извивалась между мокрых холмов. В отдалении среди стоящих под паром полей виднелись фермерские домишки. К северу от города Ваэрнский лес кончался раньше, и здешние места уже принадлежали дому Тан’Гандов, чья резиденция располагалась в Ронтисе. Вот только до самого Ронтиса с подобной скоростью им было еще пилить и пилить. В одиночку Гардан доехал бы гораздо быстрее, но паренек вообще впервые в жизни ехал верхом самостоятельно, и перегружать его без нужды не стоило. Гардан прекрасно помнил, как тяжело в первые недели ему давалось седло: вечную ломоту во всем теле, отбитый зад, ободранную кожу на внутренней стороне бедер. Далан в этом плане держался гораздо лучше, его уже учили ездить верхом на пони, и он несколько раз катался с матерью по окрестностям Латра. Только пони — это все-таки не лошадь, как и двухчасовая прогулка — не полноценный день верхом. А потому Гардан никуда не гнал.
К тому же, не стоило привлекать к себе излишнего внимания. Двое путников, мужчина и мальчик, отчаянно скачущие на север в сторону Ронтиса, запросто могли заинтересовать городскую стражу, которой на дороге в первые несколько дней пути попадалось пруд пруди. Правда, вскоре стражников стало меньше, а на пятый день они и вовсе пропали, как не было. Гардан аккуратно порасспрашивал на эту тему хозяев постоялых дворов, и те охотно рассказали последние сплетни: дескать, беглую жену Лорда Страны обнаружили, и ее увозит прочь из Мелонии Алеор Ренон, к которому просто никто не рискнул соваться. Они, правда, изо всех сил выпячивали грудь и божились Гардану, что стражники в Онере уж точно смогут перехватить беглецов и предать Раду суду, только Гардан очень в этом сомневался. Ни один нормальный человек не стал бы заступать дорогу Тваугебиру, и в его обществе Рада была в абсолютной безопасности.
Однако сам Гардан Тваугебиром не был, а это означало, что с ним у стражи разговор будет коротким. Он очень внимательно выслушивал все слухи, и пока еще маленький сын миледи Тан’Элиан числился то ли убитым вместе со своим отцом, то ли без вести пропавшим. В грязном оборвыше, которого вез с собой Гардан, узнать наследника одного из богатейших домов Мелонии было сложно, а потому тот преспокойно называл паренька своим сыном, и взгляды хозяев гостиницы не задерживались на нем дольше двух секунд. Этого Гардан тоже понять не мог: абсолютной человеческой слепоты и глупости. Оттуда у черноволосого темноглазого наемника мог взяться русоволосый голубоглазый сын, похоже, никого и не интересовало, и за это Гардан благодарил Грозара и всех богов вместе взятых. Да и пареньку хватало ума держать язык за зубами и не поднимать глаз от стола, пока наемник выслушивал сплетни любивших поболтать трактирщиков. Хотя порой скулы его и деревенели, а зубы издавали явственный скрежет, когда какой-нибудь очередной облысевший пузан начинал вовсю костерить Раду и называть ее цареубийцей и еще более нелицеприятными словами.
Ситуацию осложняло и то, что никто не самом деле не знал, что именно произошло в имении Тан’Элиан, когда Рада вернулась после так называемого убийства Лорда-Протектора. Тело наемника слуги во дворе обнаружили, но мало кто из них верил в то, что это именно он убил Ленара Тан’Элиан. Раду в поместье не знали и чурались ее эльфийской крови и не женского нрава, а потому кое-кто уже начал поговаривать, что мертвый наемник — ее сообщник, которого она наняла, чтобы зарезать собственного мужа, и даже больше, что это ее любовник, вместе с ней убивший Ленара. Зачем Раде нужно было убивать этого любовника, никто из них внятно объяснить не мог, но все уверенно твердили одно и тоже: эльфийка Рада из ненависти и мести убила Гелата, Аспара, короля, Лорда-Протектора и даже собственного мужа с подвернувшейся под руку леди Тайрен, и все лишь потому, что сердца эльфов черны и полны ненависти и зависти, и вообще всех их в шею надо гнать прочь из провинции Рамасан и территории Мелонии в целом.
