Копыта лошадей загрохотали по мокрому дорожному полотну, и точно с такой же скоростью колотилось сердце в груди у Гардана, едва не выпрыгивая из его глотки и не выбивая ему зубы. Никогда в жизни он не видел и не слышал ни о чем подобном, и лютый страх сжимал внутренности при одной мысли о том, что мальчишка вот прямо сейчас умрет. Рада доверила ему своего сына, попросила довезти его живым до его родных, а Гардан даже не уследил за тем, как у него под кожей поселилась какая-то дрянь. И ведь парень жаловался на то, что болит голова, жаловался, да только Гардан решил, что ему до этого нет никакого дела, все равно ничем страшным это быть не может. Дурак! Придурок ленивый! Если бы ты сразу повнимательнее посмотрел! Горечь стиснула сердце, и Гардан пригнулся пониже к гриве своего коня, то и дело бросая взгляды на скачущего рядом мальчишку.
Во всяком случае, Далан не выглядел так, будто умирает. Кровь пропитала бинты на его лбу, но больше ее не становилось, да и цвет лица у паренька был нормальным, и в седле он держался ровно и собранно. Только иногда как-то странно смаргивал, словно глаза у него закатывались, но поводьев не отпускал и не шатался. Он сам испугался, вот его и трясет. Нужно просто дотянуть до следующей деревни! Чем быстрее мы будем там, тем быстрее нам помогут! Гардан гнал от себя невеселые мысли о том, что в деревне может не оказаться Истинного жреца, способного им помочь, или даже просто церкви, что паренек вообще может умереть в любой миг, не добравшись до помощи. Проклятье! Рада доверила мне своего сына! И я уберегу его любой ценой!
Когда впереди между холмов замаячил медный купол деревенского храма, Гардан едва не застонал от облегчения. Деревенские домишки показались чуть позже, окружая храм со всех сторон и обнимая дорогу, прорезающую поселение насквозь и служащую еще одним источником дохода для местных жителей. Обычно на подъезде к деревням Гардан сбавлял ход лошади, чтобы не привлекать к себе внимания, однако теперь он лишь сильнее хлестнул поводьями чалого, пролетая между первыми деревенскими домами под перепуганные крики местных жителей и заливистый лай собак.
С квохтаньем разлетались в стороны бродящие по дороге куры, копыта лошадей разбрызгивали комья грязи, и разозленные деревенские кричали что-то Гардану вслед, потрясая кулаками. Только он не слышал ничего, кроме грохота крови у себя в ушах, и казалось, даже не вздохнул, пока чалый, вскидывая голову и храпя, не замер перед дубовыми дверями, ведущими внутрь деревенской церкви.
Гардан одним махом соскочил с коня и подбежал к кобыле мальчишки как раз вовремя, чтобы успеть подхватить его. Руки паренька разжались на поводьях, и он без сил сполз с седла, конвульсивно подергиваясь всем телом, словно уже началась агония. Закусив губу, Гардан прижал его к себе поближе и вбежал в приоткрытую дверь церкви.
Здание было небольшим, всего с одним медным куполом-луковицей. Полутемное внутреннее помещение наполнял тяжелый густой запах ладана, стены покрывали фрески с изображениями Кану Защитницы, молодой женщины со светлым ликом и сложенными на груди в молитвенном жесте ладонями. У дальней стены помещения чадили большие подсвечники, в которых горело множество свечей, и один старенький жрец, кряхтя, бормотал молитву.
Сапоги Гардана загрохотали по деревянным полам церквушки, на куски разорвав царящую тут густую тишину, и жрец вздрогнул всем телом, оборачиваясь. Это был невысокий мужчина с выбритым до зеркального блеска черепом и испещренным морщинами лицом. Одет он был в простой белый балахон, подпоясанный куском веревки, как и полагалось носить жрецам Молодых Богов, а его длинная борода спускалась на грудь, перевязанная посередине мелкими разноцветными веревочками, на концах которых болтались крохотные изображения серебряных голубок — птиц Кану.
— Что ты так шумишь, окаянный? Это же храм! — жрец свел к носу кустистые седые брови и начал угрожающе подниматься, но Гардан не дал ему возможности закончить свою отповедь.
Подбежав к жрецу, наемник упал на пол на колени и осторожно уложил содрогающегося мальчика на покрытые пятнами воска доски.
— Отче, беда! — пальцы так дрожали, что развязывать узел повязки он был просто не в состоянии, а потому ухватился за промокшие от крови бинты и содрал их с головы Далана одним рывком. Кровь из раны на лбу сразу же хлынула ручьем, и жрец с криком отшатнулся назад. — Помоги, отче! — взмолился Гардан, держа мальчика за плечи и пытаясь хоть как-то остановить неконтролируемые судороги рук и ног. — Он жаловался на головную боль уже несколько дней, а потом на лбу у него вскочил этот свищ! Только вот это не свищ, это…
Договорить Гардан не успел. Рана во лбу мальчика вдруг сама по себе раскрылась, и оттуда выглянул глаз.
