— И когда я вдоволь нахлебался грязи, которой щедро подчевали меня те, кого я стремился защитить, я вернулся к нему, к единственному более-менее близкому мне по крови человеку. Он предложил мне сведения о моем брате взамен на мой окончательный отказ от Фаишаля. Эти сведения он скрывал от меня много лет, держал в тайне, дожидаясь нужного часа. Знал и молчал. — Зубы эльфа сжались, а рука, которой он держал трубку, ощутимо задрожала. — Я собирался зарезать его сразу же, в тот же миг, но понял, что тогда мне придется сесть на трон Лесного Дома вместо него, а у меня не было на это времени, мне нужно было разобраться с Сагаиром. И я отказался от прав на Фаишаль в пользу Церкви, отказался раз и навсегда, после чего получил то, ради чего все и затевалось. Впрочем, Илион не поскупился, тут душой не покривишь. Мне досталось все: имена, списки людей, работающих на Сагаира, перепись его собственности по всему миру. А также неопровержимые доказательства того, что он по своей собственной воле перешел на сторону Сети’Агона, что тот его ни к чему не принуждал. И тогда я начал охоту. И я потрудился лишить его всего: всех земель, всех людей, всех ниточек, протянутых от него к миру, во всяком случае, я надеюсь, что мне удалось перерезать их все. Но самого Сагаира заловить я так и не смог. Этот гадюк спрятался, скрываясь от меня и зная, что я ищу его, и не показывается уже очень долгие годы. Но я знаю, что он жив, и что он затаился где-то. И перед тем, как сгинуть в огне Танца Хаоса, я найду эту тварь и удавлю ее. — Несколько мгновений Алеор молчал, часто моргая и глядя в окно, и что-то страшное было в его лице в этот момент. Потом он встряхнулся и повернулся к Раде, и в глазах его вновь была та странная усмешка, которую она так привыкла видеть все эти годы. Только теперь Рада смогла разглядеть и затаенную, глубоко упрятанную, замаскированную этой усмешкой боль, которая так никуда и не делась. — А это я все для чего говорю, Радушка, — уголком губ ухмыльнулся он, — так потому, что ты должна понять одну очень простую вещь. Твой сын сейчас в безопасности, в гораздо большей безопасности, чем ты сама. Сет хоть и силен, но с Марной ему никогда не тягаться, так что вряд ли мальчику в этой жизни может грозить хоть что-то. Однако, то, что произошло, не твоя вина, — а Сета. Я вижу его руку во всем, что случилось в Мелонии при дворе, в убийстве Лорда-Протектора и короля, в том, что сделали с тобой, хоть и не могу пока понять, зачем ему это надо. Но он сделал это с тобой, именно он, и это не твоя ошибка, а его злая воля. Так что найди в себе силы встать и дать сдачи. Послезавтра мы отплывем на Запад и сделаем так, чтобы это ничтожество никогда больше не смогло воспользоваться энергией Черного Источника и сломать жизнь еще кому-то. Думай об этом, как о своей главной цели, и не растрачивай себя ни на что другое.
Несколько минут Рада молча смотрела ему в глаза, не отворачиваясь ни на миг. Возможно, сейчас Алеор преподнес ей самый суровый и мрачный урок из всех, коими ее побаловала жизнь, но она ощутила, как внутри что-то расслабилось, как пустота заполнилась странной горькой решимостью, а ледяная рука, пережавшая сердце, разжалась совсем и исчезла. Рада готова была поспорить, что никогда в жизни он не рассказывал о своем брате ни одной живой душе. И в этом тоже была настоящая сила.
Не думая и не говоря ни слова, повинуясь поднявшемуся в груди стремлению, она одним плавным движением вытащила из ножен свой эльфийский клинок и вспорола ладонь. В глазах Алеора промелькнуло понимание, и он тоже вынул черный кинжал из-за пояса и вспорол свою. Когда их ладони сошлись над столешницей, вжимаясь друг в друга так сильно, как только было можно, когда мешалась их кровь и их боль, становясь единой, Рада вдруг ощутила невероятную легкость, ворвавшуюся в открытое окно вместе с морским ветром с севера. И улыбнулась, а в ответ ей улыбнулся Алеор, и на миг ей почудился маленький синеглазый мальчик-вороненок из залитого солнцем вековечного леса, который еще не знал и не видел ничего, играя у корней подпирающих небо деревьев и улыбаясь солнечным лучам.
— Отдохни, сестра, — кратко проговорил он, отнимая из ее хватки ладонь и поднимаясь от стола. — Завтра нам предстоит много сделать. Доброй ночи.
— Доброй ночи, брат, — тихо ответила Рада, и дверь за эльфом закрылась.
Пусть этот мир и состоит из лжи, мой кровный брат, пусть ты и прав, и все пронизано ею снизу доверху. Но я знаю совершенно точно, что буду бороться до самого конца, до самого последнего вздоха даже за один единственный лучик правды, который, словно солнце, однажды пробьется через пелену дождливых туч. Это и есть правда, ради которой можно свернуть горы и сделать невозможное. Я наконец-то поняла тебя.
